– Когда наследный принц взойдет на престол, он, полагаю, тотчас назначит вас первым министром и поручит все политические дела. Но вы хотите скрыться от чужих глаз. Поэтому вы собираете и воспитываете людей для его высочества и даже стариков вроде меня к делам государства привлекаете, но на самом деле внимания вам не избежать.
– Мы с его высочеством в кровном родстве, поэтому мое вмешательство в дела государства будет ему во вред. Кроме того, отец велел мне не вмешиваться в управление страной и избегать участия в борьбе политических группировок. Я поддерживаю наследного принца, и потому, конечно, уже участвую в такой борьбе, однако в будущем я хочу оставаться в тени, а после восшествия его высочества на престол мне должно и от этой тени не оставить ни следа.
– И куда ж тогда примените свои выдающиеся таланты?
Куда применит? Лин вновь замешкался с ответом. У него, конечно, были желания. Поделиться ими он не мог – нельзя было говорить о таком вслух, – однако Суджон-ху ясно представлял будущее, о котором так долго думал и грезил. То были яркие мгновения обыкновенной жизни. Вот он сам, вот она, его друг и спутница жизни на долгие годы, а вот и Вон – приехал навестить их и подарить минуты отдыха своему телу, уставшего от дел государства. Они пьют чай и делят беседу. Мечты, неосуществимые грезы. Лин устремил взгляд к широкому морю, которое, казалось, готово было принять все его думы, и одиноко улыбнулся.
– Не знаю, наверное, буду просто вести тихую жизнь как дальний родственник вана. Думаю, лучше всего было бы поселиться где-нибудь в приграничье, завести хозяйство и защищаться от набегов. Прямо как вы когда-то, учитель.
– Ха-ха, королевская чета – и завести хозяйство! Неплохо, – рассмеялся старик. Когда он поселился у горы Тутхансан и стал заниматься земледелием, отбиваясь от монгольских набегов, ему было двадцать девять. Но он прибыл не из желания посвятить себя этому. Тогда Ли Сынхю сдал экзамены на чин и ехал навестить свою овдовевшую мать, однако монголы преградили ему путь, и оставалось лишь осесть здесь. Он был готов заступить на должность в любую секунду и даже посылал стихи влиятельным при дворе людям.
За годы службы он успел повидать всякое и постоянно бранил беззаконие и безнравственность, поэтому и лишился поста. Так в свои пятьдесят шесть, пережив немало взлетов и падений, он, человек почтенного возраста, вновь стал жить здесь. Но мог ли желать такой жизни стоящий перед ним юноша – до сих пор невинный и непорочный. Однако в глазах Лина не было ни капли лжи. Не верилось, что этот молодой человек, по праву рождения вхожий в королевскую семью и приближенный к будущей власти, желал жизни, о которой говорил, но Ли Сынхю и правда почувствовал в нем искренность.
– У вас нет причин жить затворником на корёской земле, – между делом сказал он, и пальцы Лина задрожали. Казалось, монаху удалось разглядеть чувства, которые он прятал в глубине души даже от самого себя. Ну конечно – со стариком нельзя терять бдительность. – Навыки мои скромны, но я сочинил семисложный стих обо всем, что с давних пор и по сей день связывает императорский двор с нашей страной. Я собрал и описал все основные события в истории императорского двора, от Паньгу[99] до царства Цзинь, и в истории Корё, от Тангуна до династии Ван, чтобы передать мудрость, которую стоит передавать, и предостеречь от ошибок, от которых стоит предостерегать. У каждой из наших стран есть уникальный исток, есть история, что бежит вперед сродни длинной реке, есть люди, что несут эту историю на своих плечах и хранят ее в своих душах, есть и земля, по которой ступают эти люди. Но разве ж только наши страны таковы? Разве это не касается и монголов, и арабов, что привозят свои товары в Пённандо[100], и мусульман, живущих в Кэгёне, и даже голубоглазых рабов, пришедших в Корё через огромную пустыню? Время течет, династии и правители сменяют друг друга, и совершенно ясно, чему это должно нас научить, но с землей все иначе: корёсцы уезжают из Корё в другие страны, а люди тех стран едут к нам, и это открывает нам глаза на прежде неизвестные истины, дарует нам важные осознания. Так было и с мудростью Будды, которая пришла к нам из Индии. Поэтому, когда придет время и на родной земле вам дела больше не найдется, когда вы пожелаете зажить в уединении, место вам всегда найдется, даже если вы покинете Корё. – Лин с серьезным лицом слушал старика, который говорил так, словно слова его станут частью новой книги. Свою речь он закончил легким полушутливым вопросом. – Старика хотите отправить на службу ко двору, но сами и не думаете сбежать? Разве ж такое возможно?
