– Его высочество вскоре унаследует престол, поэтому на его стороне множество людей. Если бы все они всей душой понимали и поддерживали высокие и прекрасные стремления наследного принца, беспокоиться было бы не о чем, однако обязательно найдутся те, кто станет льстить ему и притворяться преданным лишь для того, чтобы удовлетворить собственную алчность. Поэтому я слишком молод, чтобы быть ему советником, – мне не хватает опыта, чтобы верно оценивать людей; его высочеству нужен человек как вы, учитель: мудрый, проницательный, умеющий находить бриллианты среди людей. Такова воля наследного принца.
– Ха-ха, воля наследного принца. Вы ведь сами убеждали его назначить советником именно меня, лишь так это и стало его волей. Никак не можете оставить старика в покое – жил бы себе и жил в уединении гор, посвятил бы остаток жизни чтению книг и сочинительству.
– Прошу прощения, – смущенно улыбнулся Лин. Как и сказал старик, человеком, который убедил Вона взять в помощники Ли Сынхю, был он сам. Что ни планируй, а сердце исполнения задуманного – люди, но люди же – помеха. Те, кто поддерживают взгляды его высочества, призывают к проведению реформ, но немыслимо, чтобы все они были искренне единодушны. Даже кровные братья мыслят по-разному, что уже говорить о людях, выношенных в разных утробах, – все они разные. И все они будут по-своему поддерживать, понимать, воспринимать, исполнять и оценивать идеи, указы наследного принца; это неизбежно. Среди них найдутся и настоящие жемчужины, и пустышки. Будут те, кто сперва будет верен, а после воспользуется властью, полученной от наследного принца, и станет угнетать народ. Найдутся и те, кто сейчас поддерживает его высочество, но, чуть чаша весов склонится к его величеству, встанут на его сторону. Лин считал, что не следует воспринимать увеличение числа их сторонников как нечто должное, но необходимо отыскать среди них способных людей, которые в будущем станут движущей силой реформ, а не помехой новаторскому видению принца – это столь же важно, как разработать план реформы, а может, и важнее. Вон выслушал его доводы и молча кивнул в согласии.
– Тогда как мне быть?
– Прислушиваться к советам человека справедливого, требовательного и строго критикующего пороки, без страха говорящего о своем мнении, – ответил Лин. «Так разве ж тебя мало?» – подмигнул ему Вон, но Суджон-ху покачал головой.
– Тогда чьи советы мне слушать?
– Ли Сынхю, бывшего приближенного его величества. Его неоднократно понижали в должности, а после и вовсе изгнали с государственного поста, но он до самого конца негативно высказывался обо всех, кто идет против закона.
– Тогда попытайся убедить этого старика!
Вон принял его предложение, и именно поэтому Лин прибыл на гору Тутхасан. Монаху были ясны помыслы Суджон-ху, однако он не дал прямого ответа и, поднявшись, молча пошел дальше.
– Мы достаточно передохнули, давайте поднимемся на вершину и сбросим клеши с души.
Старик отправился дальше, и Лину ничего не оставалось, кроме как последовать за ним по крутой тропинке. Долгое время они поднимались в тишине. Дорога явно была слишком ухабистой для семидесятитрехлетнего человека, однако Ли Сынхю, казалось, не испытывал никаких трудностей при восхождении на гору. Двигался он небыстро, но шаги его были последовательны и упорны, что произвело особое впечатление на Лина. Миновав еще часть тропы, они увидели гребень горы Чхоноксан.
– Осталось совсем немного, Суджон-ху, будьте сильным, – подбодрил его старик. С улыбкой на лице Лин следовал за монахом вверх по крутому склону и вскоре добрался до вершины. Им открылся вид на горный хребет, что простирался от Пэктусана – самой священной среди священных гор – и разрастался на юге, на севере и на западе; а далеко на востоке виднелось море. Это был самый великолепный среди великолепных пейзажей. Лин тут же понял, отчего Тутхасан называют знаменитой и священной горой. Его сердце словно стало совершенно иным – казалось, великолепие и жизненная сила открывавшихся видов пронзили самое его нутро. Лин глубоко вдохнул, будто желая впитать в себя энергию величественной горы, и наблюдавший за ним монах улыбнулся из-под бороды.
– Если я стану советником его высочества и буду вместо вас говорить ему, где он не прав, чем займетесь вы, Суджон-ху? – хрипло спросил он, отвлекая Лина, опьяненно взиравшего на пейзаж. Тот обернулся к Ли Сынхю, но не сразу нашелся что ответить. Непредвиденный удар. Старик снова атаковал. – Ваши слова звучали так, словно вы надеетесь доверить его высочество мне и покинуть его. Говорят, никому он не доверяет так, как верит вам, и ни на кого он не полагается так, как полагается на вас. Так куда же вы хотите сбежать, оставив вместо себя старика, давно ставшего бесполезным?
– Сбежать? Пока его высочество нуждается во мне, я буду делать для него все, что в моих силах, – его ответ, по-видимому, не удовлетворил Ли Сынхю, и тот покачал головой.
