Оставив позади Лина, у которого вновь стало тяжело на душе, старик первым стал спускаться с горы. Вслед за ним пошел и Суджон-ху; по дороге с вершины он любовался открывавшимися видами на гордые хребты и бескрайнее море. Спустившись безмолвно, – как и поднимались на гору – они направились в храм Канджанса[101], расположенный у подножия Тутхасана. Сперва этот храм носил имя Пэннёдэ – «Храм белого лотоса», которое, как говорят, получил в память о
С горы Лин с Ли Сынхю спускались без продыху и остановились лишь раз: старик возложил камень на вершину пагоды, что стояла на вершине Свинумсан. Однако они не спешили, а напротив, шли неторопливо – каждый погрузился в свои мысли и растворился в окружавшем их пейзаже. Так они поднялись на вершину горы и спустились вниз по извилистой тропинке. Путь начали ранним утром, однако в храме Канджанса оказались лишь после полудня.
– Суджон-ху!
На подходе к храму они первым делом заметили Чан Ыя, привязавшего коня и беспокойно расхаживавшего взад-вперед. Лишь завидев Лина со стариком, он, теперь возглавлявший дворцовую стражу, громко закричал. Ван Лин сразу заметил его необычное поведение. Раз Чан Ый, что должен был ожидать его в Кэгёне, проделал путь до Самчхока, дело у него было срочное. Суджон-ху взглянул на него в ожидании объяснений, и тот без промедления сообщил:
– Ее величество скончалась.
Брови Лина дернулись вверх, но вскоре он вернул себе спокойствие. Обернувшись к медленно подошедшему к ним старику, он вежливо сообщил:
– Я надеялся спокойно побеседовать с вами, учитель, и вместе зажечь благовония, однако мне нужно ехать – национальный траур.
– Возвращаетесь в Кэгён?
– Из дворца в Тэдо, должно быть, направили гонца, и его высочество вскоре будет в Корё. Я оправлюсь ему навстречу.
– Ее величество скончалась, потому что… дуют ветра перемен? – скорее заговорил сам с собой, нежели задал вопрос старик. Меж бровями Лина пролегла глубокая морщина.
– О чем вы?..
– Вы готовы, господин? – теперь Ли Сынхю определенно обращался к нему. Отчего старик задает такие неясные вопросы? Лин прикусил губу. Монах окинул его теплым и сердечным взглядом. – Если вам станется сложно отличить верное от неверного, забудьте о глазах, и пусть вас направляет сердце. Прислушивайтесь к своему внутреннему голосу. Доверяйте своей доброй душе, пусть она ведет вас и помогает без стыда принимать решения. Если будете поступать так, станет совершенно ясно, за что стоит держаться, а от чего – отказываться.
Опустив глаза, Лин на мгновение задумался над словами старика, а после вскочил в седло – Чан Ый как раз привел ему коня.
– Благодарю за совет. Ваши слова лишний раз убедили меня в том, что был абсолютно прав, когда советовал его высочеству взять вас в советники. Подумайте над моим предложением, учитель, и, прошу, дайте стоящий ответ.
– До самого конца пытаетесь отправить старика в логово клешей? Тяжело ж с вами, – опустошенно рассмеялся старик.
Оставив его позади, Лин и Чан Ый припустили коней. Ветра перемен… О чем он говорил? Суджон-ху смутно догадывался, откуда дует этот ветер. Чем ближе он был к Вону, возвращавшемуся из Тэдо, тем сильнее разрастался проросший у него в груди росток тревоги. По прибытии в столицу Лин отправился во дворец наследного принца, и там его тревога стала такой сильной, что разрослась множеством ветвей и накрыла тенью его душу.
В комнате не было никого, кроме них с Лином, но Вон не плакал. Увидев друга, он, прежде погруженный в мысли, и вовсе широко улыбнулся и бросился навстречу. Быть может, потерял рассудок от горя? Но нет, его ясные проницательные глаза говорили об обратном. Даже у Ван Лина, которого наследный принц усадил на стул, выражение лица было мрачнее, чем у его высочества.
– Примите мои соболезнования, – простые слова утешения заставили Вона на мгновение прикрыть глаза. Это были совсем не те слова, что он ожидал услышать от Лина, поэтому на лице принца отразилось явное удивление.
– А, да… – кусал он ногти, опершись подбородком об руку. – Никогда бы не подумал, что матушки не станет так неожиданно. Совсем недавно она распевала песни на празднестве. Человеческая жизнь поистине непредсказуема.
– Вы вернетесь в Тэдо сразу после похорон или останетесь на родине на год, до годовщины смерти ее величества?[102]
– Ни к чему возвращаться так скоро! Ты ведь и сам размышлял о том же, правда? Я думал, ради встречи с тобой придется ехать в Кэгён, но ты прибыл сюда. А все потому, что размышляли мы об этом, – странно засверкали его глаза и совсем сбили Лина с толку.
– О каких размышлениях вы говорите?
– О возможности. Возможности, которую матушка подарила мне ценой своей жизни!
