– Почему ты вдруг решил покинуть Вона? Разве это возможно для тебя?
– …Я был подле наследного принца достаточно долго.
«Достаточно»? Да быть такого не может – это ведь они. Продолжая смотреть ему в глаза, Сан покачала головой.
– Скажи правду.
– Я и говорю правду. Его высочество теперь управляет делами государства от имени вана, и если в этот раз он вернется из Тэдо вместе с супругой, то окончательно захватит власть над королевским двором. Кроме того, вокруг него теперь много людей, кому можно доверять. А я уже сделал для него все, что мог. Покойный отец искренне просил меня не вмешиваться в управление страной. Не выступать, избегать участия в борьбе политических группировок. Я думал о том, чтобы перебраться в глухую деревню и зажить так, словно меня вовсе не существует, как только его высочество станет править. Теперь время пришло. И я… – Лин прикоснулся к ее ладони, что лежала у него на щеке, и вложил в собственную ладонь, – …хочу жить с тобой, Сан. Хочу каждый день проводить с тобой в одном доме, хочу видеть тебя, когда засыпаю и просыпаюсь, я хочу жить так. Вместе обрабатывать землю, вместе есть, вместе пить чай, слушать, как ты играешь на свирели, воспитывать детей – так я хочу жить.
– Правда?
– Правда.
– Честно? Ты думал о том, что будешь счастлив покинуть Вона и жить со мной?
– Честно. Я хочу этого.
Казалось, слезы вот-вот хлынут у нее из глаз. Какое счастье, что это не сон! Нет, даже скажи Лин это лишь во сне, она все равно растрогалась бы до слез. Неужто это и правда счастье, за которое достаточно ухватиться? Сан все еще сомневалась.
– Вон тебя поддержал? Узнал о наших отношениях и отпустил тебя?
Лин тускло улыбнулся и медленно покачал головой, нежно оглаживая ее щеку. Глаза Сан расшились.
– Еще нет. Но я расскажу ему. А после этого давай уедем.
– А если он попросит остаться? Если не позволит уехать?
Лин не дал ей прямого ответа и прижал девушку к себе. Уткнулся носом в ее теплую шею, вдохнул ее аромат. Успокаивающий запах орхидей развеял его боль. Он долго молчал, но наконец ответил:
– …Он позволит.
«А если все же нет?» – спросил он сам себя. Разве сможет Вон, яростно утверждавший: «Ты не можешь уйти, Лин. Ты должен быть подле меня. Всегда!» – отпустить их с легкой душой? Разве сможет он признать и принять их тайную любовь? Разве не почувствует себя преданным и не станет злиться? Лин еще сильнее прижал Сан к груди и пробормотал, словно обещая самому себе:
– Мы уедем, Сан.
Это было достаточным ответом и обещанием. Сан не пыталась капризно спрашивать, когда же Лин расскажет все Вону. Прикрыв глаза в его объятиях, она стала обдумывать это «мы уедем».
Сан не знала, когда именно это произойдет, но поскольку все было решено, начала готовиться к отъезду, как только Лин вернулся в Кэгён. Она привела вещи в порядок, убралась и собрала необходимое в сверток. Но закончив со всем этим, Сан вдруг поняла, что уехать прямо сейчас они не могут, а значит, ей придется повторить все это завтра, послезавтра и даже через месяц, и рассмеялась. Ну и торопливая же она! Легонько погладив себя по голове, Сан вновь оглядела комнату и вдруг, ахнув, вскочила. Достала с полки длинный футляр, вытащила оттуда свернутый свиток, развернула его и внимательно посмотрела на прекрасный рисунок, где были все вместе изображены она сама, он и их друг.
«Когда мы уедем, Вон очень расстроится, да? – в раздумьях она провела пальцем по той части картины, где был изображен наследный принц, играющий на цитре. – Прости, Вон. Мы уедем вовсе не оттого, что стали ценить или любить тебя меньше. Мы всегда будем вспоминать тебя и разговаривать о тебе. Так ты всегда будешь с нами».
Сан вновь свернула рисунок, убрала его в футляр, а футляр положила рядом со своим свертком. Вот теперь все готово. «А все ли? – вдруг охватило ее беспокойство. – Я готова оставить титул, земли и усадьбу. Даже Покчжончжан! Но как же живущие здесь люди?»
Неожиданно разнервничавшаяся Сан стала ходить туда-сюда. А как же бродяги, которых она приняла здесь, семья Хяни? Как же Кэвон и Ёмбок? Как же Сонхва? Как же пропавший Пхильдо? Как же переставшая разговаривать Пиён и малыш Нантха? Будут ли они в порядке, если однажды она исчезнет, не сказав ни слова? Кто станет хранителем Покчжончжана, кто защитит их всех? Она не просто не закончила подготовку, она еще даже не начала ее!
– Как же не хватает Лина в такие моменты! Почему я не подумала обсудить с ним это? Вот глупая! – топавшая ногами Сан вдруг встретилась взглядами с Сонхвой, как раз вошедшей в этот момент. Ее небольшие глаза расшились и стали похожи на две тыквы. Не потому, что ее напугали крики Сан, а потому, что ее поразила безупречная чистота комнаты.
– Вот так дела! Сегодня какой-то особенный день? – гордо оглядела комнату Сонхва и заметила узелок, так и лежавший возле кровати. У Сан вдруг пересохло горло.
– Привет, Сонхва.
– Уезжаете сегодня? – искренне спросила она. В голосе Сонхвы не было ни удивления, ни злости, будто отъезд Сан – дело ожидаемое, даже естественное. Хотя такой скорый отъезд показался ей неожиданным.
– Нет.
