– Я согласен с Чин Кваном. Мы не можем просто сидеть сложа руки и наблюдать за настолько откровенным беззаконием. Этот рис был послан для помощи бедным!
Лица их раскраснелись от негодования, а Лину даже ответить было нечего. Все вышло так, как он и ожидал, но им оставалось лишь молча наблюдать за происходящим. Чин Кван и Чан Ый, простодушные вояки, не знали об этом, но в приграничных регионах уже расходились слухи о краже риса чиновниками – для этого Вон специально послал туда людей. Те рассказывали, мол, наследный принц был не в силах наблюдать страдания своего голодающего народа, поэтому пал ниц перед императором и в слезах молил о помощи, но весь рис, который ему удалось получить для людей Корё, разворовали приближенные вана и прочее отребье. Рис еще даже не раздали, а люди уже были враждебно настроены к королевскому двору. Тут и там вспыхивали восстания. Поэтому возмущения Чин Квана и Чан Ыя, не знавших толком ситуации, Лин выслушивал уныло. И это, конечно, вызвало любопытство – слишком уж тихим он был.
– Может, вам стоит осадить их?
– Или сказать, будто его высочество велел наказывать всех, кто попытается присвоить рис себе?
– Нельзя, – был им ответ откуда-то из-за спины. Лин и Чин Кван с Чан Ыем, чьи возмущения были прерваны, с удивлением обернулись на незнакомый голос. Говорил какой-то молодой человек. Густые брови, аккуратная борода – хорош собой. Из-за слегка крючковатого носа черты его лица выглядели еще острее, а узкие глаза, не улыбайся он, выглядели бы достаточно свирепо. И роста юноша был немалого: даже смотрел в глаза Лину, что на пядь выше своих спутников. Не обращая внимания на настороженные взгляды, какими его окинули Чин Кван с Чан Ыем, он вежливо поклонился Лину с улыбкой.
– Прошу простить мне мою грубость. Меня зовут Сон Ин, я убусынджи, – представился он и шагнул к Лину, тогда Чин Кван с Чан Ыем, чей ранг был ниже, отошли в сторону, Сон Ин обратился к смотревшему на него Лину: – Чиновники всегда разворовывают рис, присылаемый в помощь бедным. Это давний обычай. Евнухи заведуют процессом, да и его величество все знает – с его одобрения делается. Даже если вы, Суджон-ху, попытаетесь им помешать, ничего не изменится.
– И что же вы предлагаете? Просто наблюдать за всей этой несправедливостью, что разворачивается прямо у нас на глазах? – Вперед Лина вспылил Чин Кван. – Суджон-ху отправили сюда, чтобы вместо его высочества, что сейчас в Тэдо, наблюдать за раздачей риса. Если несправедливость налицо, как не противиться ей? Разве не для того наблюдают за распределением, чтобы оно проходило как следует? И если так, разве не должны мы помочь Суджон-ху, а не мешать ему?
– Вы не совсем неправы, – насмешливо окинул он взглядом Чин Квана, – но и не так уж правы.
– Вы, должно быть, шутите? Разве его высочество обрадовало бы происходящее? – разгорячившись, повысил голос он. Во взгляде Сон Ина не осталось и намека на улыбку. Остро и пристально он посмотрел прямо на Чин Квана.
– Я же сказал: это происходит с одобрения его величества. Эти чиновники следуют королевскому приказу. Если вы станете порицать их от имени наследного принца, это будет значить, что его высочество противится воле своего отца. Кроме того, пусть Суджон-ху и наблюдает за происходящим от лица его высочества, сам он – лишь дальний родственник вана и близкий друг наследного принца, поэтому он не в праве указывать чиновникам, как им поступать. Если Суджон-ху выскажется, чиновники могут посчитать, будто наследный принц позволяет личным связям влиять на общественные дела. И может статься так, что люди решат, будто его высочество – человек, который больше прочих должен чтить догмы и установленный порядок, с легкостью игнорирует их. А что это, как не опорочивание его доброго имени? – допытывался Сон Ин.
Чин Кван лишился дара речи. Однако, пусть его великодушие и было раздавлено неожиданным появлением высокопоставленного чиновника, он разгорячился только сильнее. Не желая сдаваться, Чин Кван вскинул голову и посмотрел Сон Ину в глаза.
– Но Суджон-ху уже не раз исполнял обязанности наследного принца от его имени.
– Достаточно, – в конце концов прервал его Лин. Он, конечно, понимал, что все проповеди Сон Ина на самом деле были для него, а вовсе не для Чин Квана. – Я не стану препятствовать чиновникам. Как и сказал Сон Ин, лучше мне не вмешиваться. Благодарю за совет, он был к месту.
Сон Ин улыбнулся.
– Я лишь хотел помочь.
Лин не стал глупить и развернулся. Там, вдалеке, чиновники уже собрались группами по два-три человека и, перешептываясь, наблюдали за ними. Практически всем, конечно, было прекрасно известно, что именно Суджон-ху оказывает огромное влияние на наследного принца. Однако, как и сказал Сон Ин, он был лишь близким другом его высочества и приказывать чиновникам не имел права. Тяжело Лину было на сердце – сами деяния чиновников, казалось, порочили Вона. С поникшим лицом он двинулся оттуда, за ним последовали недовольные Чан Ый и Чин Кван.
