С тех пор как появились поводы подозревать, что монголы вот-вот нападут, люди ночами по очереди ходили дозором, в этом участвовали и Пхильдо с Кэвоном и Ёмбоком. От вражеского войска не осталось и следа – его разбили в битве у реки Амноккан[66], но и после этого Пхильдо с остальными не переставали охранять окрестности.
Это было связано с небольшими и более крупными восстаниями, которые вспыхивали тут и там, – после нападения монголов настроения в народе были не лучшими. На подходе к нужному месту Сонхва услышала низкие голоса двух мужчин, разговаривавших друг с другом, чему немало удивилась. Голоса были знакомыми – Пхильдо и Ёмбок.
– У-у-уходишь се-се-сейчас?
– Помнишь людей, которые днем приходили взять риса в долг? Говорят, они уже одалживали немного где-то еще, но из-за высоких процентов лишились всех денег и даже ходили по домам и подметали с пола оставшиеся ростки, чтобы хоть как-то прокормиться. Так?
– Да-да-да, а-а-а что?
– Слышал, среди них есть одноглазый.
– По-по-пойдешь е-е-его и-искать?
– Возможно, это тот человек, о котором ты мне говорил. Я несколько месяцев искал его всякий раз, как выпадал шанс, но все было тщетно. И подумать не мог, что он окажется так близко.
– А-а-а е-е-если на-найдешь? Ч-что бу-будешь де-де-делать?
– Сперва я должен убедиться, тот ли это человек.
– А-а-а е-е-если э-это о-о-он?
– …Не знаю, – севшим голосом ответил Пхильдо. – Пойму, когда встречусь с этим одноглазым и пойму, он ли это. Так что сегодня дозор на тебе. Если завтра меня станут искать, скажи, что я с утра пораньше пошел в лес за дровами. Никому не говори, куда я на самом деле уехал. Особенно – Сонхве!
– Хо-хо-хорошо.
Расстояние между ними было немаленькое, поэтому Сонхва едва могла слышать их разговор. Но отчетливо услышала, как в самом конце Пхильдо твердо велел: «Никому не говори. Особенно – Сонхве!»
«О чем это никто не должен узнать?» – проснулось в ней жгучее любопытство, и она поспешно подошла поближе к тому месту, где они шептались. Пхильдо уже успел исчезнуть, и теперь там стоял лишь Ёмбок.
– Куда уехал Пхильдо? – напугала она Ёмбока, словно призрак подкравшись к нему со спины. Он развернулся к ней и на мгновение забыл, как дышать. Слегка согнув руки и ноги, будто готовый сбежать, он вздохнул с облегчением, когда понял, что с ним, уперев руки в бока, разговаривает Сонхва, однако это же немало смутило его. Глаза Ёмбока забегали. – Я спрашиваю, куда уехал Пхильдо?
Когда она потребовала ответа, хоть на дворе и стояла зима, у Ёмбока на лбу выступила испарина. Ну надо ж было попасться именно Сонхве! Его выражение лица вдруг стало плаксивым. Хотя Ёмбок был на десять лет старше ее, его с первой секунды покорила ее сила духа, и с тех пор он всегда робел перед ней. И не только он на самом деле – пред ней робели все мужчины Покчжончжан. Сан вот, хоть и бывала порой сварлива, оставалась мягкой, но Сонхва всегда была безжалостна. Поэтому Ёмбок второпях сказал ей ровно то, что велел говорить Пхильдо:
– З-з-за д-дро-дровами…
– В такой час? Не надо спешно выдумывать ему оправдания, говори правду. Пхильдо постоянно куда-то уезжает. Он несколько месяцев исчезал каждые десять-пятнадцать дней и никак не помогал здесь. Куда он девается? Чем занимается?
– Я-я-я н-не з-з-знаю…
Ёмбок съежился пред острым взглядом Сонхвы, но она, подобно ястребу, что вонзает острые когти в спину своей жертвы, не отступилась. Ее леденящие глаза смотрели прямо на Ёмбока.
– Зачем врать мне, будто не знаешь? Немедленно говори, чем занимается Пхильдо! Мы прячемся здесь! Позволим себе строить тайные друг от друга планы – умрем. Не понимаешь, что ли? Всем здесь придет конец! Детям, госпоже! Сейчас же выкладывай, что происходит!
– Э-э-это н-не о-о-опасно… Про-про-просто хо-хо-хочет у-у-убедиться …
– В чем убедиться?
– О-о-он за-за-запретил ра-рассказывать…
Глаза Сонхвы яростно вспыхнули, будто два фитилька. В темноте, едва пробиваемой тусклым светом, ее взгляд казался еще свирепее. Ёмбок изо всех сил пытался сдержать данное Пхильдо обещание, но Сонхва продолжала напирать, а у него совершенно не было оправданий на такой случай, поэтому оставалось лишь сказать правду – другого выхода не было.
– То-то-тот ли э-э-это че-че-человек?
– Что за человек?
– Ю-ю-юноша, ко-ко-который с-с-спас ме-ме-меня, го-го-госпожу и де-де-детей в-во в-в-время по-по-последней а-атаки…
– Зачем? Разве ты не говорил, что это был какой-то незнакомец? Что он молча ушел, не сказав ни как его зовут, ни где он живет?
– Н-на са-са-самом де-де-деле я у-уже в-в-встречал е-е-его…
– И кто это?
– Ю-ю-юноша с-со ш-ш-рамом о-о-от но-ножа п-п-под ле-ле-левым г-г-глазом… Пхи-пхи-пхильдо на-на-назвал е-его Му-му-мусоком…
Взгляд Сонхвы замер в одной точке, она даже забыла, как дышать, а все ее тело от макушки до кончиков пальцев сжалось. И виной тому были вовсе не резкие порывы зимнего ветра. Ёмбок, испугавшись того, как она застыла подобно камню, стал обмахивать ее руками в надежде, что это поможет.
