«Самбёльчхо. Изменники, вместе с вояками восставшие против королевской семьи, но они же – люди, что до последнего сражались с монголами. Раз Сан приглядывает за ними, причиной тому не первое и, пожалуй, даже не второе, – с колотящимся сердцем он размышлял о том, разделяла ли идеи самбёльчхо любимая им девушка. Она может питать неприязнь к королевской семье, которую пытается возглавить наследный принц, или – к монголам. Если отец дал ей хорошее образование, разве не кажется это возможным? Ван Чону хотелось немедленно отыскать ее и расспросить об оставшихся самбёльчхо, но он понимал, что излишняя поспешность в действиях лишь заставит ее насторожиться. – Сперва нужно тайком изучить, кто значится живущим в Покчжончжане, а кто на самом деле здесь живет».
Легкой походкой Ван Чон направился в
«И почему я сразу не подумал об этом!» – взбодрился он. Так и скажет: «Я знаю, что ты прячешь здесь остатки самбёльчхо!»; – воскликнула она в ответ: «Я сделаю все, что захочешь, только сохрани мой секрет, прошу». Сладкое предвкушение этих слов не отпускало его до самой встречи с местным старостой, которого и попросил показать ему посемейный список местных жителей. Внимательно изучив его, Ван Чон вдруг забеспокоился и попросил у старосты, все время поглядывавшего на него украдкой, показать ему предыдущие списки.
– Предыдущие? – забегали глаза у старосты. «А вот и оно!» – воспрял духом Ван Чон и радостно хлопнул себя по колену. Просмотрев предыдущие записи в посемейных списках, он обнаружил подозрительное место. Обычно записи дополняют раз в три года: в год крысы, кролика, лошади и петуха, однако многие из тех, кто был внесен в список в год белого кролика, отсутствовали в предыдущих списках, составлявшихся в год желтой крысы. Ван Чон с пристрастием допросил старосту, и тот в конце концов сознался: семейные списки подделали.
Когда Ван Чон в замешательстве закончил свой рассказ, Сон Ин приоткрылся от радости. В глубине души ему даже захотелось погладить юношу по голове. Как неожиданно порой люди могут доставить огромную радость! Кто бы мог подумать, что этот бесполезный и совершенно не справляющимся со своими задачами мальчишка вдруг окажется таким полезным? Ван Чон сделал то, чего не сумела даже Муби! Сон Ин невольно рассмеялся.
– Госпожа держит у себя остатки самбёльчхо, а Суджон-ху ее покрывает. Обоим не избежать обвинений в государственной измене. Это станет отличным подспорьем для ухудшения положения наследного принца!
Кто бы мог подумать, что люди Ю Сима, посмевшие взять дочь Ёнъин-бэка и угрожать ему, в конце концов окажутся настолько полезными. Сон Ин удовлетворенно улыбнулся.
«Среди всех мест, где можно было спрятаться, они выбрали остаться с ней Покчжончжане. Вот так неожиданность!» – удовлетворенно думал он. Ван Чон же мрачно нахмурился.
– Ты хочешь обвинить их в государственной измене, чтобы украсть часть власти из рук его высочества?
– А разве не за тем ты рассказал мне об этом?
– Нет! Не для того я говорил тебе об этом, чтобы мой брат и моя возлюбленная лишились голов.
– До сих пор вы хранили молчание лишь ради ее защиты, верно? Но какой в этом смысл, если вам и так известно, что сердце ее отдано другому? Тем более этот другой – ваш ненавистный младший брат. И все равно не можете отказаться от своей привязанности к госпоже? Даже если, раскрыв правду, сумеете отомстить и наследному принцу, и его приспешнику, и даже бессердечной девушке, которая не приняла ваших чувств?
– Но если они лишь притворяются верными его высочеству, а на самом деле колеблются…
Это невозможно. Сон Ин прикрыл глаза. Остатки самбёльчхо, благодаря которым он сможет избавиться от Ван Лина, не так давно ему и подчинялись. Сан приняла их под свое крыло несмотря на то, что измена и подделка семейных списков – преступления тяжкие, а причиной тому, должно быть, послужило ее милосердие, сопоставимое с самим Майтреей[69]. И если Ван Лин из любви потворствовал ей в этом, между Суджон-ху и наследным принцем, что кажутся неразлучными, может возникнуть разлад.
Сон Ин вновь тщательно обдумал уверения Муби, мол, наследный принц глубоко влюблен в госпожу из Хёнэтхэкчу. Возможно, все сложится даже лучше, чем он планировал.
«Нужно лишь узнать, как к ней относится наследный принц. Если он и впрямь ее любит, мне нет нужды избавляться от Суджон-ху – он сделает это сам. А я и палец о палец не ударю», – Сон Ину представилась шахматная доска. Фигурами на ней были все, кроме него самого: и наследный принц, и Ван Лин, и эта госпожа, и сидящий напротив него Ван Чон. Велю умереть – умрут, позволю жить – будут жить! Он праздно открыл глаза. Ван Чон задумчиво ждал его ответа.
