Лин втолкнул старшего брата во дворец, где жила супруга наследного принца, и та принялась бранить его за одержимость Сан, поэтому настроение у Ван Чона было никудышное. А корень зла был в том, что бранила она его, прикрываясь влиянием его высочества.
– Ты позабыл о том, как, став женой наследного принца, я умоляла его величество простить твои преступления? Ничто на этом свете не беспокоит меня так сильно, как твоя одержимость ей. Родной брат супруги его высочества идет против воли наследного принца и пытается нарушить запрет на браки между членами монаршего клана, так?
– Хочешь сказать, в чем бы ни была его воля, ты примиришься со всем? Просто закроешь на все глаза, хотя вы даже первую брачную ночь не провели как должно?
Ван Чон, привыкший в опьянении своими чувствами выплевывать жестокие слова, не обращая внимая на собеседника, а после сожалеть, даже не заметил, как лицо его сестры вмиг побелело – ни кровинки на нем не осталось. Он с легкостью использовал против нее тайну, которую ему поведал пьяный Сон Ин, а после до смерти возненавидел эту легкость. Он не оставил и следа от гордости сестры, которую та старательно оберегала, но и на том не оставил в покое ее добрую душу.
Совершив ошибку, человек, который не умеет контролировать собственный язык, должен выбрать, каким путем идти. Их всего два: замолчать, притворившись равнодушным, или прикрыть свою оплошность новой болтовней. Ван Чон выбрал второй. Отчасти это было связано с тем, что он не привык оставлять мысли при себе, но во многом произошло это из-за того, что побледневшая и потерявшая дар речи Тан была доказательством того, что Сон Ин сказал правду. Ван Чон разгневался на наследного принца, столь холодно относившегося к его сестре, и кровь его закипела.
– Во всем мире не найти большего лицемера, чем он! Притворялся ласковым, изображал, будто любит супругу, а сам оставил жену, принадлежащую королевскому клану, и вдруг завел ребенка от женщины не пойми какого рода и племени. Тебя бросил, а теперь и меня вынуждает отказаться от любимой девушки! Так что ж он, пытается оскорбить нашу семью и весь королевский клан Корё?
– А любимой девушкой ты называешь госпожу из Хёнэтхэкчу?
– Ну а кто еще это мог бы быть? Чтобы скрыть свои грязные намерения, он помешал нашему с ней браку, и, кажется мне, семью нашу он видит врагами, а не родственниками. Все эти беды начались с ее величества и нашей тети.
– Ты не прав. Если ты ропщешь на него лишь из-за той девушки, так это ни к чему – то было недоразумением, – беспомощно покачала головой Тан. При виде сестры, что защищала наследного принца, хоть и держалась на ногах еле-еле, Ван Чон разозлился еще сильнее.
– За пару дней до отъезда в Тэдо он инкогнито приехал в Покчжончжан, чтобы повидаться с ней. А встретив там меня, отмахнулся, как от мухи. И смотрел он на меня не как на зятя, но как на соперника.
– Приехал в Покчжончжан, чтобы повидаться с ней? Наследный принц?
Взгляд ее дрогнул. Тайное путешествие супруга было для нее неожиданностью, поэтому Тан смутилась. Догадавшись об этом, Ван Чон продолжил напирать.
– Он насильно разлучил нас с ней, а сам все катался между Покчжончжаном и столицей. Разве императорский указ о запрете браков внутри клана не всех касался?
– Его высочество ездил один? Не с Лином?
– С чего туда ехать Лину? Пусть они и лучшие друзья, что жить не могут порознь, зачем наследному принцу брать его с собой на тайную встречу с девушкой?
– Но ведь Лин ее…
Ван Чон настороженно прислушался, но Тан, покраснев, быстро прикрыла рот рукавом. Разговоры о них ее явно смущали. Проницательным человеком Ван Чон не был, но он вдруг почувствовал что-то неладное. Что сестра хотела сказать после? Могло ли прозвучать там хоть что-то кроме «любит»?
– Это правда? – его вопрос заставил ее растеряться. Не сумев придумать объяснение, которому он бы поверил, Тан, заикаясь, спросила:
– О-о-о чем ты?..
– Я спрашиваю, правда ли их связывают такие отношения. Причина тому, что ты послала за мной в Покчжончжан именно Лина, кроется именно в том слове, что ты не произнесла. Это правда?
– Не понимаю, о чем ты.
– Тогда спрошу напрямик. Правда ли они тайно встречаются – вот в чем мой вопрос. Если они и правда любят друг друга, я больше не стану ездить в Покчжончжан.
– Ты говоришь мне правду, брат?
Лучшего подтверждения и не придумать. Подробности уже были ни к чему. Ну кто бы мог подумать? Все же нет худа без добра. На лице Тан отразилась облегчение – она поверила, будто ее слова, хотя они и были ошибкой, в конце концов обернулись чем-то хорошим. Ван Чон был хитрее сестры, поэтому, хотя ее ответ и разозлил его, он сдержал свой гнев и слабо улыбнулся.
– Не хочу ругаться с братом из-за девушки. Это было бы подло.
