– Ах, какое облегчение. Я так волновалась из-за тебя. Лин все отрицает, но я уверена, что они очень любят друг друга. Кто-то назвал бы это тайным романом, но, как по мне, отношения их пылки и печальны. Если бы не запрет на браки внутри клана, им не было бы нужны встречаться тайно. О них никто не знает, но, надеюсь, ты все равно будешь защищать Лина – мы ведь семья.
– Буду. Конечно, буду, – сбросив пелену удивления, ответил Ван Чон. У него перед глазами стояло выражение лица Сан в ту секунду, когда она увидела приехавшего в Покчжончжан Лина, но вскоре и оно исчезло. Разум Ван Чона опустел и стал походить на чистый лист. Рассеянно ответив на все советы сестры, он встал. Из-за потрясения от произошедшего он даже не запомнил, как покинул дворец. Некоторое время он в муках провел у себя.
Спокойно выслушав рассказ Ван Чона, Сон Ин заговорил.
– Однако вы не поверили словам супруги его высочества.
– …Ладно другие, но мой младший брат, думаю, не стал бы нарушать запрет его высочества и тайно встречаться со своей возлюбленной. И я не одинок в этом: любой, кто знает Лина, подумал бы так же.
– Поэтому вы и следили за Суджон-ху? Хотели убедиться, связывает ли их с госпожой из Хёнэтхэкчу тайный роман? – Ван Чон тут же покраснел. Быстро ответить он не смог – видно, сам себе показался мелочным. Сон Ин удержался от небольшой усмешки. Как представил этого малодушного юного ревнивца тайком наблюдающим за любовными похождениями младшего брата, смешно стало. – Так, значит, вы убедились в том, что отношениях их связывают необычные? Видели, как они под покровом ночи встречаются в Покчжончжане?
– Нет, вовсе нет, – мрачно ответил Ван Чон. – Он даже не взглянул в сторону Покчжончжана. Только и делал, что ездил по провинциям в сопровождении людей его высочества, следил за народными настроениями и принимал жалобы. А если у него вдруг появлялось хоть немного времени, он просто читал или упражнялся с мечом, ни разу даже не отлучался промочить горло в доме терпимости. Я следил за ним два месяца, но все одно.
– Видно, и правда что-то есть, раз он воздерживается от посещения таких мест.
– Брата никогда не интересовали местные пустышки!
Пожав плечами, Сон Ин посмотрел на расстроенного Ван Чона. И даже вкусы в женщинах у братьев схожи. Скрывая свое желание съехидничать, он, будто и впрямь ничего об этом не знал, спросил:
– В таком случае разве супруга наследного принца не ошибается? Его высочество так заботится о Суджон-ху, он бы не стал препятствовать их браку с госпожой.
– Я тоже так думал. Все два месяца, пока следил за братом.
Ван Чон слегка прикусил губу. Сколько он ни наблюдал за Лином, тот был безупречен, поэтому оставалось лишь думать, что сестра где-то ошиблась. Раз она и сама говорила, что Лин все отрицает, быть может, все разговоры о его тайной любви – лишь плод воображения сентиментальной и молодой Тан.
Поскольку речь шла про Лина, рождавшего в нем чувство неполноценности, и Сан, укравшую его сердце, Ван Чон оказался до того удивлен и растерян, что на мгновение лишился всякого благоразумия, но после, тщательно все обдумав, понял, что домыслы Тан не имеют никакого смысла. Лину с Сан даже встречаться было негде.
После нескольких месяцев, проведенных в беспокойствах, Ван Чон с легкостью нарушил данное Тан обещание и вновь поехал в Покчжончжан. Другим это могло бы показаться попыткой противиться указам наследного принца, но для него это было лишь выражением пылких и печальных, прямо как сказала Тан, чувств. Если бы не Заика, встретившийся ему там, Ван Чон бы не явился к Сон Ину с таким беспокойством.
– Го-госпожа у-у-ушла не-ненадолго, – голос заикающегося, которому Ван Чон, казалось, не нравился, вдруг напомнил ему о разговоре, свидетелем которого он стал в прошлый свой приезд в Покчжончжан. Самбёльчхо. Очевидно, человеком, говорившим об этой кучке бунтовщиков, был именно Заика. В тот день и после Ван Чон молчал об услышанном ради безопасности Сан. Говорили те двое правду или нет – неважно, в любом случае одного упоминания самбёльчхо будет достаточно, чтобы в беду попала именно Сан, под крылом которой они живут.
Ван Чона очень беспокоило, что помимо него разговор слышал и человек наследного принца, но раз за два месяца ничего не произошло, тот, видно, тоже смолчал об услышанном. Он хотел позабыть все, а после разговора с сестрой, ставшего для него ударом, и правда позабыл. Но вдруг вспомнил обо всем, стоило лишь услышать, как заикается его собеседник. Почему Сан позволяет оставшимся из самбёльчхо жить в Покчжончжане? Лишь теперь он задался этим закономерным вопросом.
