Мусок напрягся. Он видел, как из-за деревьев на другом берегу ручья к ним, тяжело дыша, бежит девушка. Покрасневшие щеки и нос, широко распахнутые глаза, белый пар изо рта, словно тот был дымовой трубой. Сонхва! Узнав ее, он оступился и упал. Меч Пхильдо вонзился ему между ребрами и проник в глубь тела. На короткий миг воцарилась тишина, но вскоре она была прервана. Спокойствие раннего утра разорвал испуганный крик Сонхвы бросившейся к Мусоку через скользкий мостик из камней, и Пиён, рухнувшей ему на грудь.
Сам он лежал неподвижно. Время вдруг замедлилось. Сонхва плакала, но он не слышал ни звука. Она и вправду жива. Увидев ее заплаканное лицо, Мусок почувствовал облегчение. «Прости, – он изо всех сил старался пошевелить губами, но не был уверен, сорвался ли с них хоть звук. Теперь и губы стали слишком тяжелыми. – Прости, что бросил. В конце концов я выбрал не тебя. Я хочу уйти с Пиён. С человеком, который без меня, наверное, пропадет на этом свете, с Пиён… Но я ее не вижу… Пиён».
Его глаза закрылись. Теперь он напоминал зверя, впавшего в зимнюю спячку. Так и не увидев Пиён, Мусок погрузился во тьму.
Когда дверь внезапно распахнулась, Сон Ин занимался документами у себя в кабинете. Он нахмурился. Грубо вломившимся к нему человеком оказался Ван Чон. И поскольку это был именно он, а не кто-то еще, морщинки, появившиеся у Сон Ина над бровями, стали еще глубже. Ван Чон, не здороваясь, опустился на стул и молча уставился в стол, Сон Ин, вторя ему, не произнес ни слова и быстро убрал документы. Поскольку он считал Ван Чона человеком бесполезным и совершенно не справляющимся со своими задачами, говорить ласково с этим помрачневшим молодым красавцем Сон Ин был не намерен. Однако гость есть гость. Тем более этот гость был племянником супруги его величества, а в будущем – влиятельным ваном, поэтому Сон Ин не мог позволить себе и дальше молча заниматься делами, как ни в чем не бывало. Скрывая свое пренебрежение, он опустился на стул напротив Ван Чона и, смягчившись, сказал:
– Я ведь предупреждал: посещать меня лично будет для вас затруднительно, – голос его был нежен, но в нем сквозило обвинение, которое заметил бы любой разумный человек. Кратко говоря, слова его на деле означали: «Зачем вы вдруг явились сюда средь бела дня, хотя прекрасно знали, что ваше появление на публике станет серьезным препятствие для претворения нашего плана в жизнь? Совсем, что ли, забыли об этом? А мозг тогда на что?» Ван Чон коротко кивнул, принимая весь его укор. Тогда раздражение Сон Ина немного поутихло, а в голосе появилось добродушие. – Но раз уж вы пришли, дело, должно быть, важное и срочное. Я велю подать чаю. Подождите, пожалуйста.
– Не стоит, – резко заговорил Ван Чон. Ни капли злости – лишь нервозность читалась у него на лице и сквозила в его голосе. Его лежащая на столе рука, как и бывает у людей, неспособных скрывать свои эмоции, без устали сжимала и разжимала шелковую ткань. Неглубоко вздохнув, Сон Ин откинулся на спинку своего стула и пристально посмотрел на Ван Чона. Было ясно: что бы тот сейчас ни сказал, он выслушает это от начала до конца. Но такое поведение собеседника, казалось, лишь сильнее обеспокоило юношу.
– Возможно, это не покажется тебе таким уж важным и срочным, – услышав это, Сон Ин приподнял одну из бровей. Если это не срочно и не важно, не стоило и врываться. Однако он не проронил ни слова недовольств и лишь заботливо улыбнулся, будто милосердный отец, выслушивающий жалобы малого дитя. Преисполнившись смелости, Ван Чон бросил колебаться. – Это касается моего брата.
Сон Ин вдруг заинтересовался его словами и даже слегка наклонился вперед. С некоторых пор ему было известно, что Ван Чон держится рядом с братом. Пусть он не ждал от него многого, принеси Ван Чон ему хоть что-то – погладил бы его по голове и похвалил. Сон Ин нацелился посеять раздор между наследным принцем и его последователями и своей первой целью выбрал Ван Лина, младшего брата Ван Чона.
– Мне кажется, у брата с госпожой из Хёнэтхэкчу какие-то странные отношения.
– Так они, по-вашему, тайно встречаются? В это и впрямь трудно поверить. Наследный принц особо покровительствует госпоже, но чтоб их с Суджон-ху, самым близким другом его высочества, связывали отношения…
Сон Ин твердо решил довериться чутью Муби, уверявшей, что наследный принц явно жаждет дочь Ёнъин-бэка. Мало кто чувствует отношения между мужчинами и женщинами так же хорошо, как она. Глядя на Ван Чона, Сон Ин задавался вопросом, отчего лицо недотепы перед ним было столь мрачным. Насторожившись, он, не в силах контролировать свое тело, еще сильнее наклонился вперед.
Ван Чон выдержал недоверчивый взгляд Сон Ина и продолжил, будто танцуя, постукивать пальцами по столу. На самом деле он и сам пока не разобрался, с чего начать свое объяснение. Весь этот бардак начался с его сестренки Тан.
