— Ага, мы заканчиваем работать с приглашенными из Волгограда юристами. — Марат наклоняется и пододвигает ко мне новые тапки. — Это твои, кстати. Те — мамины, не думаю, что она была бы против, но я хочу, чтобы у тебя здесь было все свое.
— Спасибо! Мне… я… — Как-то сразу все слова потерялись, а в груди перехватило дыхание.
— Это тебе спасибо. Я бы еще в офисе сидел на пару с Дудкиным. Та еще компания, как понимаешь.
— Так если ваш совместный проект завершается, получается, Альберт уедет? — спросила, а сама тут же вспомнила, как наш король унитазов грозился остаться здесь насовсем.
— Понятия не имею. Будешь по нему скучать?
— Не знаю, с ним всегда как на вулкане. — Смотрю, как Марат, не раздеваясь, уселся в кресло и прикрыл глаза. — Но он такой… в общем, я пытаюсь учиться у него пофигизму.
— И как? Получается?
— Не очень, если честно. До Альберта мне далеко.
— Мне тоже. — Марат стучит пальцами по своему мобильному. — А надо. Придется.
— Ты весь вечер совсем не живой какой-то! — не сдерживаясь, восклицаю я. — И мне кажется, что дело тут не в работе… И на ужин ничего толком не съел.
— Прости, я сейчас не лучшая компания, просто как-то все навалилось за пару дней. То на работе «пойди туда, не знаю куда», я не помню вообще, во сколько вчера домой вернулся, еще и Элька как снег на голову, офис наш сегодня штурмовала, дурочка.
Вот тут я вся превратилась в слух. До этого Марат ни словом не обмолвился про свою бывшую.
— А что ей нужно? — осторожно спрашиваю, вспоминая слова Оксаны, что Бойченко еще осчастливит, и не раз, своим появлением.
— Понятия не имею. Что-то несла про сотрудничество. Не я ее отшивал, дальше ресепшена ее не пустили, но все равно неприятно. Но главное все равно не это. Похоже, кто-то серьезно взялся за «Али», идет информационная атака на ресторан. Сегодня уже несколько поставщиков звонили, спрашивали, все ли у нас хорошо и откуда столько негативных отзывов.
— Отзывов? Опять пишут, да?
Усаживаюсь на диван напротив Марата. Он весь вечер, пока мы ужинали, ничего не рассказывал, вот только сейчас я начинаю узнавать, что на самом деле происходит.
— Еще как пишут. И наши пиарщики бьются, пишут ответы, но их не слышат. Голосу анонимного блогера верят больше, чем официальной позиции. Достало уже! И отец себе места не находит. Он же инвесторов ищет, дядя Зарецкой, кстати, отвалился, но туда ему и дорога. Все это плохо, Люба. Очень плохо.
— Я… Я могу чем-то помочь? — Невыносимо смотреть на него, такого измотанного и мрачного. — Марат, я…
— Иди ко мне. Просто обними.
Усаживает меня к себе на колени, ладонями задевает мой джемпер и тянет его вверх.
— Вот так лучше. — Впервые за весь вечер я слышу удовлетворение в его голосе. — Намного лучше.
Шумно вдыхает воздух у моей груди и прижимается к ней лбом.
— Люба… моя любовь…
На часах полтретьего ночи. Марат давно спит, а я, как вор, спряталась в самом дальнем углу со своим телефоном в руках…
«Поначалу «Али» вызывает у вас комплекс неполноценности. Вся эта пышная роскошь интерьеров, а на вас ни вечернего платья в пол, ни колье за много тыщ у. е., и на вашем кавалере «но смокинг». Кажется, что среди этой лепнины, этого золота, фарфора, этой нарочито роскошной посуды невозможно наслаждаться вкусом еды. Потому что очень боишься не соответствовать. Страшно что-нибудь, разбить, испачкать, поцарапать — чувствуешь себя Золушкой на первом балу в первые семь-восемь минут. Боишься потерять от волнения не то туфельку, не то сознание.
Но потом Золушке реально начинает нравиться. Потому что кресла удобные, посуда красивая, кавалеры, то есть, нет, официанты, которые тебя обслуживают, — деликатные и учтивые. В них нет ни барства, ни холопского заискивания перед клиентом. С тобой разговаривают на равных, ничего не навязывают, но обслуживают с чувством собственного достоинства и при этом быстро. Не маринуют вас томительным ожиданием перемены блюд, как огурцы в банке.
Кстати, об огурцах — маринуют и солят их здесь дивно. Мясо и рыбу готовят на любой вкус — от самого изысканного до самого непритязательного. Хочешь обычную русскую наваристую уху — вот тебе уха. Хочешь жареную форель с лимоном — вуаля.
А какие тут блинчики с вишней — пальчики оближешь! Причем и свои, и у соседа, если забыл о правилах приличия. Правда, блины с вареньем из тыквы и апельсина, которые я ела в «Али», были вообще бесподобными.
Так что пусть вас не пугают пышность и пафос интерьеров «Али». Люди и еда быстро помогут вам забыть это чувство неловкости от роскоши вокруг. Кормят здесь практически как дома, если дома у вас живет крутой шеф-повар, нафаршированный массой идей, но при этом способный делать вкусными и самые простые блюда, и самые изысканные. Еще бы вместе с пафосом чуточку снизить цены (они такие же высокие, как и здешняя кухня) — и «Али» вообще станет бесценным местом приятных встреч для золушек и принцев».
— Привет! — Легкий поцелуй в плечо. Я еще в какой-то сладкой полудреме, но уже улыбаюсь, чуть вытянувшись, тут же чувствую на себе его горячее тело. — Доброе утро, соня!
