Мне было о чем подумать. Если Карстен действительно рассказал всё маме Йенса, то это случилось вовсе не в мае. Это случилось недавно, когда он пришёл к ней домой, узнав, что Йенс отправился туда без меня. Может быть, так и было задумано с самого начала, хотя мой муж сказал, что визит Карстена к его маме явился для него сюрпризом. Именно тогда, когда я безнадёжно ждала Карстена в нашей квартире и, узнав о том, что вместо того, чтобы прийти к нам, он приходил к матери Йенса и пробыл там целый час, сломала свои солнечные очки. Да, именно тогда. Я вспомнила, что Йенс мне рассказывал, что тогда Карстен признался его матери, что именно он виноват в том, что Йенс женился на мне. Но в тот раз Йенс не договорил. Он не сказал мне о том, что Карстен признался его матери и в том, что он мой любовник. Именно поэтому он выбрал момент, когда меня там не было. Мне стало горько, как никогда. Итак, Карстен не только разлюбил меня, но я стала для него источником вины и угрызений совести, а также причиной его конфликта с его семьёй. А может быть, сам Йенс заставил его всё рассказать, специально устроив эту встречу, чтобы объяснить матери, почему её русская невестка всё время находится в тоске и унынии и порывается убежать в Россию. В любом случае, мне действительно больше нет пути назад.
Все это время Йенс достаточно «лениво» продолжал закидывать крючки, которые должны были заставить меня вернуться. Он настолько был уверен в том, что у меня нет другого выхода, что даже не предлагал мне ничего больше: ни денег, ни любви. Он пошел от обратного, подсчитывая мои потери и выставляя мне соответствующий счёт в том случае, если не вернусь.
– Куда вы дели ваш комплект ключей от квартиры? Карстен обыскал весь дом, но так и не нашёл их.
Сначала я не могла понять, почему вопрос с ключами так важен для Йенса. В конце концов, он может сделать дубликат, это стоит копейки даже в России. Но все оказалось не так просто. В Германии ключи являются собственностью арендодателя. Их нельзя самостоятельно восстановить, это противозаконно. В случае утери ключа, арендодатель выставляет съемщику счёт, и этот счёт может достигать более 1000 евро, потому что может понадобиться смена замков во всем доме, если на связке был ключ от входной двери в подъезд. Потеря ключей угрожает безопасности всех жильцов. Узнав об этом в интернете, я пожалела, что не спрятала их получше. Я просто засунула связку под кресло впопыхах. Достаточно поднять полог, и ключи будут сразу найдены. А ведь я могла бы взамен ключей потребовать переслать мне мои вещи, которые почти все остались в Германии. Мне оставалось только надеяться, что Йенс не обнаружит их в ближайшее время. Чтобы он не возобновил поиски, я написала ему, что ключи, как и обручальное кольцо, я взяла себе на память.
Тогда в ход был пущен самый «убойный» аргумент, после получения которого у меня реально задрожали коленки и сердце упало вниз, а вернее – в какую-то пустоту между грудью и животом.
«Дорогая моя, – написал Йенс, как бы между прочим. – Не забывайте также о том, что вы подписали договор с арендодателем на год. Вы оплачиваете 50% стоимости аренды, то есть 300 евро в месяц. Пока вы были здесь, оплата производилась за счёт начислений из Джобцентра. Но если вы остаётесь в России, эти деньги начнут накапливаться долгом за вами. К концу года это будет неподъёмная сумма для вас и вашей семьи, не так ли? Кроме того, если вы не будете здесь в ноябре к моменту окончания срока договора, он автоматически продлевается на следующий год».
Если честно, у меня просто потемнело в глазах, когда я это прочитала. У меня не было не то что таких денег, но даже денег на моё существование. Вместо того, чтобы помогать моим детям и содержать их, я попадала в пожизненную кабалу. В подтверждение своих слов Йенс прислал мне выдержки из закона об аренде, где было сказано, что, даже если арендатор съезжает раньше, он все равно обязан оплачивать аренду по договору до конца его срока.
Когда я подписала этот договор? Я лихорадочно перебирала в памяти все моменты, когда я хоть что-то подписывала. Какой негодяй этот человек – Йенс Хаас! Пользуясь моей беспомощностью, незнанием языка, моей доверчивостью, он подсунул мне бумагу, которая ставила меня в пожизненную зависимость от него. Я вспомнила один эпизод, когда приезжала Леа, и мы втроём подписали какую-то бумагу. Я думала, что я просто даю согласие на её выписку из квартиры.
– О чем ты вообще думала, когда подписывала бумаги без перевода?! – орал Женя. – Я же сто раз тебе говорил, чтобы ты ничего не подписывала без переводчика!
Я не знала, что ответить. Я вообще ничем не могла объяснить эту глупость. Почему я сделала это? В каком состоянии я была, что даже не спросила, что подписываю? Беспечность, доверчивость, русское «авось»? А может быть, на меня воздействовали методом нейролингвистического программирования? Я не удивлюсь, если мой муж использовал НЛП, так как в полицейской академии он изучал практическую психологию. Он мне сам говорил об этом.