Труднее всего человеку расставаться с его иллюзиями. Казалось бы, очевидные факты уже кричат в лицо о том, что все потеряно, однако ты ещё продолжаешь цепляться за какие-то знаки, искать в них тайный смысл. Воспоминания не дают тебе покоя. Ты вспоминаешь его слова, его обещания и многократно прокручиваешь их у себя в голове. Что такое обещания? Зыбкая почва. Разве на них можно опереться? Когда мужчина разлюбил, все его обещания перестают иметь значение для него, только для тебя! Ты не припрёшь его ими к стенке, не потребуешь ответа – «почему?». Да, тогда он чувствовал и говорил это. Но теперь все иначе. В любви нет гарантий. Это чувства. Они не поддаются законам логики, и как синюю птицу их нельзя ухватить за хвост. Нельзя заставить, убедить, воззвать к жалости или доводам разума. Карстен разлюбил меня. И я должна была принять это, хочу я этого или нет.
Что теперь я делала здесь в Германии? Билет в Россию заказан и оплачен на июль. Значит, ещё два месяца находиться здесь и поэтому невольно продолжать надеяться и ждать его, продлевая пытку. Я знала, что в России мне сразу станет легче. Я буду знать, что я потеряла его навсегда, что я больше не смогу его увидеть никогда больше в моей жизни и не смогу ничего изменить, и эта необратимость потери поможет мне исцелиться быстрее. Возвращение в Россию на этот раз обрывало бы все связи и возможности. Если две недели назад нам с мужем удалось скрыть мой кратковременный отъезд от властей, то теперь это было бы уже невозможно. К тому же больше не могло быть и речи о том, чтобы оставить себе какие-то лазейки для возвращения. Мой приезд в этот раз окончательно показал, что возврата к прошлому уже не будет. Никогда больше Карстен не станет прежним по отношению ко мне. Никогда больше не повторятся наши страстные ночи, никогда больше он не прошепчет мне возбужденно и нежно «ишь либе дишь». А иначе я не хотела. Что толку, что он снова рыдал на балконе в объятиях Йенса, размазывая слёзы по лицу, когда узнал о моём бегстве в Россию? Слёзы, которые когда-то так тронули меня и заставили меня остаться, оказались на проверку «крокодиловыми слезами». «Немецкие мужчины часто плачут, – вспомнила я слова сестры. – Но это ещё ничего не значит».
Моё вынужденное пребывание здесь до середины июля усугублялось тем, что я не могла ничем отвлечься. Мои мысли невольно были сосредоточены только на Карстене. Ну почему я так хорошо сдала тест на знание языка? Сейчас бы ходила на курсы, учила немецкий, и это ежедневное занятие отвлекло бы меня хоть немного от моих любовных проблем. Чем ещё я могла развеять себя? В деревне Бад Бодентайх было только одно примечательное место – Seepark, но я давно обошла его вдоль и поперёк. А на поездку в другие города у меня не было денег. Все, чем начинался и заканчивался мой день, – это наша квартира, которую я ненавидела как мою тюрьму. Опостылевший балкон, где я курила почти непрерывно, стараясь убить время и успокоить нервы, и моя кровать, где я безуспешно пыталась читать книги или смотреть фильмы в планшете. Безуспешно, потому что все истории других людей сейчас казались мне надуманными и скучными по сравнению с той личной трагедией, которая разворачивалась в моей жизни. Я удивлялась тому, как мой муж умудряется не испытывать скуки, ведя такой образ жизни изо дня в день. В его жизни не было иных интересов, кроме сигары и пива на балконе, ежедневной ванны с пеной и просмотра каких-то сайтов на компьютере. Все же у него была одна страсть – это футбол, и я завидовала ему, когда он увлеченно смотрел игру по телевизору, в то время как я изнывала от скуки и тоски. Я привычно накладывала на лицо макияж каждое утро, хотя больше не видела в этом никакого смысла. Никто не видел меня, и я не видела никого. Я потеряла интерес к жизни и не представляла, как я смогу выдержать в таком режиме ещё два долгих месяца.
Приходивший иногда по вечерам попить пиво на балконе с моим мужем, Удо сокрушался, видя мои угасшие глаза и поникшие плечи:
– Такая красивая фрау… Каждый немецкий мужчина был бы счастлив служить ей, а она влюбилась в этого блёде (глупого) Карстена.
Удо симпатизировал мне, и я чувствовала к нему ответную симпатию. Безо всякой сексуальной подоплеки, конечно.
– Теперь вы понимаете, как вы были бы несчастны, если бы вышли замуж за Карстена, – говорил муж. – Он приносит женщинам только слёзы и разочарование, и потом никто из них не хочет иметь с ним дела, когда он просится назад.
Да, теперь я понимала, что брак с Карстеном был бы катастрофой для меня. И все же я хотела продолжения наших отношений.
Мужчины вздыхали, сочувствуя мне. Но они не могли понять глубину того отчаяния, которое охватывало меня от осознания того, что Карстен больше не придёт.