Из-за проблем со связью долгого разговора не получилось. Кроме «Здравствуйте» и «Рада познакомиться» я сказала буквально несколько слов. Остальное время говорил Матвей, рассказывая, как долетел и как хорошо он проводит время. На вопрос его мамы, счастливы ли мы, хором ответили: «Да!» Что вызвало у нее расслабленный смех, как мне тогда показалось. Весь разговор я крепко сжимала руку Матвея, стараясь снять напряжение и волнение. Он был лишен такой привилегии накануне, но сам на этом настоял.
Попрощавшись с родителями, мы ушли в кино. В ожидании сеанса сидели в фойе кинотеатра, взявшись за руки. Спустя два дня всё ещё хотелось физически ощущать присутствие друг друга, этот голод мы не утолили, поэтому постоянно искали возможность прикоснуться. Я бы обвила его ногами со всех сторон, но это было неуместно. Сложив наши ладошки как в молитве, увидели, что его пальцы выглядывают из-за моих почти на фалангу. Даже у папы ладони меньше.
– Никогда не думала, что у меня такие маленькие ладошки.
– У тебя прекрасные ладони, самые красивые и аккуратные. И чего ты ворчала, что у тебя не тонкие пальцы, смотри, как изящные!
– По сравнению с твоими пальцами, мои… ну не сардельки, конечно… но в общем, не такие длинные и тонкие как у тебя!
– Таких как у меня вообще ни у кого нет.
Мне очень нравились его ладони. До знакомства с Матвеем я даже не понимала, насколько обращаю внимание на мужские пальцы и красоту рук. Я надеялась, что смогу когда-нибудь увидеть его в работе, как ловко он обращается с инструментами в операционной, как держит шприц и прочие медицинские приборы, названия которых мне неизвестны. То, что эти пальцы делали с моим телом, я уже знала, и одна мысль об этом заставляла чувствовать приятную тяжесть внизу живота. Короткие чистые ногти делали его ладони совершенными. По долгу работы Матвею особенно было важно поддерживать гигиену ногтей и маникюр был необходимостью. Среди его сокурсников это было нормой, а хирурги так и подавно вне зависимости от пола регулярно посещали салон. С этого момента у меня появился фетиш. Руки любимого мужчины стали эталоном. И если длина и форма пальцев зависели от генетики, то ухоженность рук полностью зависела от мужчины. Вопреки стереотипам, это не делало его менее мужественным. Ухоженным рукам хочется доверять, чувствовать их прикосновение, силу и нежность. В конце концов, это просто красиво. Почему общество навязывает женщинам, что, даже вынося мусор, нужно выглядеть как королева, а мужчин, которые делают маникюр, сразу записывают в представителя нетрадиционной ориентации?
«Интересно, а какие ладошки будут у наших детей?» – внезапно задумалась я, но испугавшись этой мысли, тут же отогнала её. Как-то преждевременно о таком думать, хотя любопытно, чья генетика окажется сильнее. Беглый взгляд на темные волосы Матвея, глаза цвета темного шоколада и наличие узбекских корней (уверена, пару поколений назад что-то такое было) подвел меня к выводу, что можно и не гадать. Мои славянские гены проиграют в этой битве с разгромным счетом.
Мы отказались от ведра поп-корна из-за разницы во вкусах. Ему нравился соленый, мне карамельный, за что я получила лекцию о его вреде для зубов. Поэтому ограничились колой, про влияние которой уже рассказала я.
– Как мне нравится, что ты такая же зануда как я, – подытожил Матвей перед самым началом сеанса.
Фильм для просмотра я выбирала за неделю. Искала то, что мы оба не видели, но не триллер, не ужасы и без сложных экзистенциальных вопросов. Комедий в репертуаре не было, и приквел про миньонов подошел идеально. Юмор может быть примитивным до тупости, скабрезным или тонким и ироничным, и понимание последнего требует широкого кругозора. Я убеждена, что для счастливых отношений важно считать смешными одни и те же вещи. Уровень эрудиции у нас совпадал, но и над тупыми шутками нужно уметь смеяться. Весь сеанс мы хохотали в одних и тех же местах, иногда даже единственные во всём зале. Тест на совместимость юмора пройден.
Хорошее настроение из-за мультика быстро сдуло ветром предстоящей разлуки. Мы старались не думать о том, что время вместе закончилось и счет пошел на часы. Это угнетало, расставаться не хотелось, цистит хоть и прошёл, но не могло быть и речи заняться любовью перед расставанием. Матвей регулярно спрашивал о моём самочувствии и ни словом не обмолвился о своём желании.
На ужин мы разместились в итальянском ресторане недалеко от отеля. Пока руки были заняты вилками, наши ноги переплетались под столом, пытаясь напитаться друг другом через кожу. Под конец трапезы опомнились, что у нас небольшая годовщина: ровно три месяца знакомства.
– Если бы это было возможно, я бы уменьшил тебя в несколько раз и увез с собой, спрятав в нагрудный карман.
– Поближе к сердцу?
– Моё сердце и так принадлежит тебе.