Я уже закрыла глаза на свое недовольство от его спешки быстрее пожениться. За год свиданий мне попадались разные мужчины, которые много обещали, но ничего не делали. Тогда меня это ранило, но к моменту знакомства с Матвеем уже перестала воспринимать слова всерьёз. Пустые обещания сотрясают воздух, говорить можно что угодно, а девушка впадает в иллюзии, что он Тот самый, раз говорит о планах. Слова не значат ничего, если они не подкреплены действиями.
К Матвею это не относилось. Он четко понимал, чего хотел и как это получить. Его стремление подарить мне подарок на день рождения вызвало много вопросов, но когда посылку доставили, мы уже считали себя парой. Он прилетел на выходные, чтобы увидеться вживую, и настоял на знакомстве с родителями, хотя мог бы не торопиться с этим. Завтра он полетит домой, а я начну заниматься документами на визу.
Мы уснули, обнимаясь ещё крепче, чем в первую ночь. Взамен радости и счастья, которые переполняли нас два дня назад, теперь мир представлялся в серых тонах. Я не смогла сказать, что люблю его, но перед тем, как провалиться в сон, подумала, что, если бы моё сердце остановилось этой ночью, я бы умерла самой счастливой. Никто не вызывал таких эмоций, как он. Никто не был так дорог. Знакомства, первые свидания, поиск отношений – всё осталось в прошлом. Он был моим, я его, и мы будем вместе.
На следующий день словно в насмешку нам светило солнце. Матвей испуганно вскочил, проснувшись от яркого света. Он боялся проспать и опоздать на самолет, но мы оба поставили будильник. Ранний рассвет снова спутал ему ощущение дня и ночи, и от нервов он не смог заснуть обратно.
До аэропорта решили добраться на такси. Два маленьких чемодана легли рядом в багажник, и я горько усмехнулась: мой через полтора часа поедет обратно в Москву, а второй чемодан полетит в Париж. Гнетущее ожидание предстоящего прощания висело в воздухе, но мы старались не поддаваться унынию. Скоро снова увидимся, нужно просто немножко подождать.
В аэропорту, муравейнике человеческих судеб, его быстро зарегистрировали на рейс и выдали посадочный талон до Парижа и затем до Атланты. На втором посадочном был указан номер гейта, что меня всегда удивляло – эта информация может поменяться несколько раз, пока самолет находится в воздухе. Всегда надо проверять на месте прибытия актуальную информацию.
В ближайшем кафе мы устроились на завтрак. Расправившись с едой, снова заговорили о визе в Америку. Это был логичный следующий шаг, и говорить в конструктивном ключе было легче, чем думать о том, через полчаса я обниму его в последний раз перед разлукой в два месяца. На Матвее почти лица не было. Он разрывался между желанием остаться со мной и провести весь день в постели и долгом вернуться в Штаты. Его разрывало от понимания, что две важные части его жизни находятся по разные стороны океана. Рассчитавшись за завтрак, он протянул все наличные рубли мне. Я предложила поменять обратно на доллары в аэропорту, пусть и по невыгодному курсу. Матвей также достал долларовые банкноты, чтобы я оплатила пошлину за американскую визу. Категорический отказ его смутил. Неумение принимать заботу от мужчины, ненужная скромность и желание лишний раз показать свою самостоятельность управляли мной. Если всё сложится, как мы хотим, все расходы по моему пребыванию в Штатах лягут на его плечи, так что хоть эту мелочь в начале пути я хотела взять на себя. Рубли взяла, согласившись, что ему они не нужны, но от долларов отказалась.
Наступило время прощаться.
Последние три месяца обрели абсолютный смысл. Все мои ожидания и фантазии материализовались в этом мужчине, который смотрит на меня сверху вниз влюбленными и преданными глазами спаниеля. Он привел наши отношения в точку, где я ни минуты не сомневалась, что он ценит меня, обожает, хочет быть со мной и сделает ради этого всё. Даже прилетит на выходные из Штатов. Только так и должны развиваться отношения, имеющие шанс быть долгосрочными: когда мужчина берет тебя за руку, давая понять, что он тебя выбрал и дальше ты пойдешь с ним. Если хочешь. Но сейчас я не могла последовать за ним. Ни в Америку, ни в Париж, ни вглубь аэропорта. За зеленой линией на блестящем полу начиналась зона досмотра, а за ней паспортного контроля. Осознав момент разлуки, я еле держалась, чтобы не заплакать. Вцепилась в него, спрятав лицо на груди – знала, что и он из последних сил сохраняет самообладание.
– Не расстраивайся, мы скоро увидимся, – шептал он мне в ухо, примиряя нас обоих с неизбежным. – Ты получишь визу и через два месяца приедешь ко мне. И мы проведем вместе неделю. Всё будет хорошо.
– Кажется, это целая вечность…