– Пока планирую в декабре приехать на пару недель.
– Слушай, если вы любите друг друга, то я очень за тебя рад. Но отношения на расстоянии – это сложно и в долгую они не работают. Так что будь начеку. И у меня просьба: как определишься с планами, сообщи мне. Чтобы я начал искать тебе замену заранее.
– Конечно, я сообщу тебе сразу, как что-то решим. Не за две недели.
Он был не очень доволен. Ревность и какие-либо личные эмоции я исключила – его расстраивало, что лучшая сотрудница скоро его покинет. На фоне переезда моей коллеги в Вену его команда, считай, распадалась. И мой гипотетический уход означал, что и ему придётся двигаться дальше.
Матвею я пересказала разговор, но опустила комментарий про недолговечность отношений на расстоянии, так как не сомневалась, что это спровоцирует новую волну ревности. Он и так был недоволен, что я умолчала о намерениях переезжать в феврале. Для него, несмотря ни на что, вопрос считался решенным, а для меня нет.
В том числе из-за того, что, вернувшись в Москву, я погрузилась в вопросы здоровья, а не в подготовку к будущей эмиграции. Ещё до поездки во Флориду запланировала операцию по коррекции зрения, и нужно было сдать анализы. Ещё и с циститом хотелось разобраться, сделать нормальное обследование, а не ставить диагноз по статьям в интернете. Для посещения всех врачей в один день я взяла отгул на работе, и с утра отправилась на другой конец города. В общественном транспорте старалась сесть при первой же возможности, потому что приступ цистита, который не беспокоил два дня, согнул меня пополам. Я успела проехать всего несколько станций, как появилось нестерпимое желание посетить уборную. Московское метро не приспособлено для больных людей. Ни пандусов для колясок и маломобильных пассажиров, ни общественных туалетов. До этого я никогда не обращала на эти мелочи внимания, но столкнувшись с естественной физиологической потребностью, сразу поняла бедственность своего положения. В столь ранний час, когда весь город едет на работу, торговые центры, куда можно было бы зайти, чтобы посетить уборную, еще не открылись. Усилием воли я терпела и старалась не пить воды, хотя и без этого ощущения были такие, словно наелась арбуза и теперь вся жидкость стремилась покинуть организм. К зуду добавилась боль в пояснице, словно мешки таскала всю ночь. Стараясь не разреветься, я глотала обезболивающие. У Матвея с утра были сложные операции, и в перерывах он делился эмоциями, хвастался своими решениями, хотел участия и восхищения, а я говорила только о том, как мне плохо. Хотелось выть от боли и не было положения, в котором телу становилось бы легче.
Наконец я попала на узи. Доктор стала первым человеком, который отнесся с пониманием и сочувствием к моей ситуации. От её ласкового голоса я чуть не расплакалась от жалости к себе и усталости. Была готова сделать всё, что она скажет, лишь бы эти мучения закончились и больше никогда не повторялись. Выслушав жалобы и предысторию, милая женщина в очках заверила, что ничего не найдёт. Нерегулярный секс был причиной моего состояния. Синдром медового месяца действительно существует. Выписав другие обезболивающие и антибиотик для снятия воспаления, доктор пожелала нам как можно скорее определиться с планами. И конечно заглянуть к гинекологу, на всякий случай.
Вернувшись домой, я без сил упала в постель. Матвей ещё не освободился, и записав короткое голосовое о своих приключениях и выводах врача, уснула. Утром я ожидала услышать скабрезные шуточки и гордость, что он оказался прав, но ещё и сочувствие. Но он был весь в обиде и претензиях.
Уставшим голосом он рассказывал про операции, уделив всего минуту моей ситуации и выводам врача. Конечно, он был доволен, что был прав, но не высказал и слова сожаления. Зато упрекнул меня в отсутствии интереса к событиям его дня, ведь вчерашние операции могут лечь в основу его дипломной работы.
– Любовь моя, я горжусь тобой. Что ещё я могу сказать? Ведь я ничего в этом не понимаю, и пока ты не объяснишь всю важность операции, я даже не знаю, как реагировать. Для меня всё, что делаешь, вызывает восхищение! Но пойми и ты меня: я провела ужасный день, мотаясь по всему городу, меня накрыл приступ, болела спина – у меня не было сил даже вникать в твои слова!
– Вот именно! Ты никогда меня не слушаешь, говоришь только о себе! Когда ты забеременеешь и родишь, я вообще буду не нужен? Выполню свою функцию по зачатию, а потом ты полностью сконцентрируешься на ребенке?!