– Джейми, – начала мама, когда нам подали дораду, целиком запеченную в духовке, – как у тебя дела на любовном фронте? Ты ничего нам не рассказываешь.
– Потому что нечего, – сказал я и выжал на рыбу дольку лимона, а потом подал знак слуге, чтобы тот принес мне виски. Разговоры, которые начинаются с таких вопросов, ничем хорошим закончиться не могут, и мне срочно нужно было подзаправиться.
Мама постучала красные ноготочками по столу и бросила нетерпеливый взгляд на отца. Тот смотрел в тарелку и накалывал на вилку зеленый горошек.
– Знаешь, директора медиаконцерна «Скрин Шотланд» недавно был у нас в гостях вместе со своей дочерью. Замечательная особа. Очень миловидная, скромная и с приличным наследством.
Мама всегда оценивала людей с холодным расчетом – так же, как разделывала рыбу на своей тарелке: кости-простолюдины в одну сторону, филе-богачи в другую.
– А как её зовут? – зачем-то спросил я, хотя совсем не горел желанием знакомиться с девушкой, выбранной мамой. Брак по расчету, как в случае Маркуса и Пенелопы, никогда не входил в мои планы.
Мама нахмурилась, а затем нетерпеливо передернула плечами.
– Какая разница, как ее зовут? Главное, что она тебе очень подходит.
Я прожевал рыбу и с трудом проглотил, залив все стаканом виски. Он был медовым, с нотками вереска. Фамильный виски Маккензи. Я его ни с чем не спутаю. Он был лучшим в мире.
– Ты предлагаешь мне жениться на безымянной девушке?
– Тебе двадцать восемь.
– И это в половину меньше того возраста, когда я собираюсь остепениться.
– Может, хватит прыгать из одной постели в другую? – не унималась мама. – Ты даже имен этих девушек не запоминаешь.
Я искренне возмутился из-за этого предположения.
– Неправда! Я веду список.
Оливия прыснула со смеху, но под строгим взглядом отца прикрыла рот атласной салфеткой и закашлялась, сделав вид, что подавилась. За столом повисла пауза, и решив, что я победил в этой маленькой дуэли, засунул остатки рыбы в рот, пока слуги не унесли мою тарелку, а следом постучал указательным пальцем по пустому стакану. Ещё одна порция виски мне не помешает.
Никакой список я, конечно, не вел. Такого длинного листа бумаги попросту не существовало, но я бы не отказался пополнить его именем Мелани. В том, как она смотрела на меня, чувствовался интерес, который я всегда умел использовать себе на пользу.
Вчера ночью, лежа в постели, я не удержался и открыл «Тиндер». Увеличил радиус поиска до разрешенных ста миль, чтобы захватить Диорлин. Свайпал, надеясь увидеть сверкающие голубые глаза и красивые полные губы, но профили, к моему огромному разочарованию, принадлежали другим. У какой-то девушки ресницы напоминали опахала. Ужас, да и только.
– Джейми, я так понимаю, ты все еще прозябаешь в должности штатного оператора? – спросил брат, когда нам подали ягненка с картофельным пюре.
Кусок мяса чуть не встал поперек горла. Похоже, они решили высечь меня по очереди.
– Упаси господи. Я внештатный.
– Я так и думал, – самодовольно сказал он.
Вместо ответа я отсалютовал ему полным стаканом и опрокинул целиком в рот.
– Ягненок сегодня нежнейший, – вмешалась Оливия.
Она бросилась отрезать кусочек мяса, и нож противно заскрипел по фамильному фарфору. Я передернул плечами, когда волосы на затылке встали дыбом. Взмахнув рукой, подозвал слугу.
– Проследите за тем, чтобы мой стакан всегда был полон.
– Почему в тебе напрочь отсутствует целеустремленность? Взял бы пример с Маркуса, – вклинилась мама.
– Боюсь, он и этого не сможет, – злорадно улыбнулся брат.
Опорожнив ещё один стакан, я изогнул брови.
– Я могу постараться. Только уточните, в чем мне надо подражать Маркусу? Вряд ли мне подойдут его костюмы, у меня слишком хорошая фигура, чтобы прятать её под жилетками и пиджаками. Да и не знаю, вылизывать отцу задницу, чтобы перенять семейный бизнес, – это как-то мерзко.
– Заткнись! – взвился брат. Пенелопа протянула руку, чтобы погладить его по плечу, но он оттолкнул её. – Не лезь!
Пенелопа съежилась. Мой отец должен был сейчас вмешаться и поставить старшего сына на место, но его, кажется, все устраивало. Как ни в чем ни бывало, он отправил очередной кусок мяса в рот.
– Не говори так с женой, – процедил я.
– А тебя никто не спрашивает, как мне обращаться с ней! – рявкнул Маркус. – Ты – ничтожество. У тебя только язык хорошо подвешен.
– Во втором ты абсолютно прав, и женщины меня за это очень любят.
– Джейми! – ахнула мама. – О таком не говорят в приличном обществе.
– Ты ожидала от него другого поведения? – с насмешкой спросил отец, наконец подняв на нас глаза. – Это же Джейми.
Я оскалился в подобие улыбки. По сравнению с непогрешимым Маркусом я всегда был для него недостаточно талантлив, прилежен, ответственен, но если в детстве мне приходилось это терпеть, то теперь – увольте. Я встал со стула и широкими шагами направился прочь из столовой.
– Джейми, куда ты? – воскликнула Оливия.
– Проветрить мозги.
– Ты же пьян!
