— Что? — раскрываю глаза, ещё сильней сжимаю одежду в руках.
— Твои волосы у корней потемнели, — он проводит по ним, а потом быстро встаёт, оставляя меня в ступоре. — Бл*ть, глаза! — он ударяет что-то.
— Что происходит? — испуг сковывает горло.
— Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит. Но твои волосы начинают темнеть, а мои глаза светлеть. Нам конец, Аврора.
Глава 46
Обнаженное тело застыло, покрываясь множеством мурашек из-за вдруг возникшего холода. Я открыла рот, но от испуга будто проглотила язык.
— Мне нужно отлучиться, — первый раз я услышала столько паники и беспокойства в его обычно серьёзном голосе. Если страх смог окутать даже его, то дело слишком серьёзное и опасное.
— Это сейчас все происходит серьёзно? — прижимаю к груди сверток одежды, сглатываю и поднимаю на него голову. — Объясни мне всё, — мечусь глазами по мраку, в поисках хоть какого-то силуэта. Но гул сердца отвлекает и не дает мне вновь увидеть странные картинки.
Его ладони касаются моего лица и вынуждают смотреть на него. Кажется, что сердцу стало спокойно, но это лишь эффект его прикосновения. Чувствую, что смотрю ему в глаза, но не могу набраться уверенности от него, так как он сам ищет хоть что-то, что даст ему сил для его дальнейших действий. И снова сердце ускоряет ритм и будто со всей силы ударяет меня изнутри.
— Все хорошо, — успокаивает он меня, поглаживая по горящим от страха щекам. Проводит по волосам и на несколько секунд замирает.
— Куда ты? — кладу свою свободную ладонь на его руку и останавливаю эти формальные движения. Я не хочу чувствовать себя прекрасно, пока он будет искать пути решения проблемы.
— Я скоро вернусь. Ты пока что оденься, — стремительно целует меня в губы и встает, оставляя возле меня сумку. Я рефлекторно тянусь за ним, но останавливаюсь, когда слышу хлопок двери.
Сидя на полу, дрожащими руками я натягиваю на себя одежду. Когда холодная кожа спряталась под слоем чёрной ткани, я достала из сумки фонарик. Луч света направился сначала на пол, застеленный чёрным линолеумом, а затем уже побежал по пустым стенам, окрашенным в чёрный цвет. Все такое мрачное и холодное, будто здесь не живёт человек.
Я встала и принялась искать зеркало, чтобы понять, о чем говорил Брайен. Я до сих пор не могла поверить в слова, которые вылетели из его уст, как страшный приговор.
Пропуская расправленный диван, спрятанное за досками окно, которое можно открыть только ночью, если убрать своеобразный щит от света, я заметила совсем небольшое зеркало, которое было в разводах и следах от капель. Маленькая трещина портила отражающую поверхность. И почему его зеркало в таком состоянии?
В стороне раздался звук упавших на землю пакетов. Глеб мгновенно замер, открыв глаза…
Направляю луч прямо на свое отражающееся лицо, но тут же жмурюсь из-за боли. Ну да, я вновь позабыла, что слишком яркий свет теперь не успокаивает, а, наоборот, вызывает одно сплошное беспокойство и неприятное жжение.
Единственный выход — поднять фонарик над своей головой. Своими потерявшими все силы руками я освещаю голову и в зеркале вижу раздраженные серые глаза с тускнеющим блеском, взволнованные искусанные губы и покрасневшие от духоты и страха щеки. Сглатываю, перед тем как поднять свой обеспокоенный взгляд на макушку.
— Боже мой, — пробубнила я, тонкими пальцами перебирая волосы. Брови от удивления поднимались вверх, глаза все шире раскрывались.
Отойдя от шока, я наконец осознала, что мои корни обрели темный оттенок. Не могла оторваться от чёткой границы двух совершенно разных цветов. С каждой секундой появлялось все больше вопросов.
— Но как? Из-за чего? — продолжала говорить сама с собой.
«Представь, если твои волосы полностью потемнеют. Это же будет превосходно!»
Это ужасно.
— Черт! — рычу я, выключая фонарик. Не хочу больше видеть этот ужас.
Я перестаю быть прежней даже внешне, что автоматически запирает дверь в мой родной мир. Этот черный оттенок с моим блондинистым будто боролся, желая занять всю длину волнистых волос. То, с чем я никогда не сталкивалась, пришло в самый неожиданный момент, когда наша ночь и так испортилась жучком в моём теле.
Неужели наш первый секс так резко изменил нас? Не может же быть, что из-за этого все перевернулось. А что если мое признание дало старт перевоплощению?
Конечно, все это произошло в одну ночь. Мы окончательно сломали границы, преодолели барьер, который навязали природа и политика. И это наше наказание: теперь все узнают о нашей связи, и никто за нас не порадуется.
Но я не могу понять, почему из-за любви мы должны будем умереть от рук наших миров? Ведь именно благодаря этому чувству нам удалось стереть черту, которую так усердно выводили на протяжении нескольких лет. И мы стали чем-то совершенно новым, тем, что испугает правительство и выведет из равновесия стабильную жизнь. Мы теряем признаки наших миров и встаем на тонком пересечении. Это и есть тот сказочный баланс?
