В моих представлениях он был абсолютно другим: я должна была внешне остаться «светлой», мои особенности не должны были затухать, лишь характер мог поддаться изменениям, которые мне приходилось бы скрывать, чтобы не выделяться. Но сейчас я вижу, что происходит своеобразная мутация, причём не только у меня.
Это всё больше походит на дар. Я чувствую это трепещущее счастье. Будто были вознаграждены за то, что наплевали на принципы. Но эту способность стать теми, кто сможет расширить рамки, дать другим понять, что «светлые» и «тёмные» — это лишь навязанные образы, от которых можно избавиться, осудят и сочтут как признак нарушения всех прописанных законов.
Брайен прав. Нам конец. И его конец будет ещё хуже.
Я убираю фонарик в сумку и на ощупь сажусь на диван. Снова хочу зареветь и перекинуть на другого груз событий. Язык не поворачивается называть нашу ночь ошибкой.
«Разве ты не чувствуешь себя прекрасно сейчас?»
Пальцы проводят по ещё тёплой простыне, восстанавливая картинки в отяжеленной голове. Я улыбаюсь, так как благодарна, что чувства взаимны, свежи, но уже сильны.
Я всегда мечтала влюбиться так сильно, чтобы даже тягостные времена не могли согнать с лица улыбку и потушить блики в глазах. И меня разрывает от чувств к нему, но почему мы родились такими разными.
«Ты не против, что я решила немного выйти на первый план. Блондинка из тебя, конечно, красивая, но пора что-то менять в жизни».
Зачем ты это сделала? Ты и так занимала большую часть меня.
«Я люблю его и хочу быть как можно ближе, а ты мешаешь».
А «светлая» Аврора его не любит?
«Любит, поэтому она и пустила меня. А он любит тебя, поэтому «светлый» Брайен тоже решил показаться».
Из-за вас мы в опасности. Особенно он.
«Извините, конечно, но вы сами перестали воспринимать друг друга как «светлую» и «тёмного». Не надо было переходить все границы. И вообще, ты толком ничего не знаешь, не понимаешь».
Так объясни мне!
«Нет, сама думай».
Но ты часть меня.
«Часть, которая скоро соединиться с основой из-за того, что вы пошли против системы. И я не знаю, удастся ли тебе когда-нибудь искоренить меня».
Я не хочу тебя искоренять, но ты могла бы не демонстрировать своё присутствие всем людям.
«Я могу и обидеться. Подарила тебе возможность быть с тем, кого ты любишь, а ты ещё возникаешь?! И не я сама себе руки развязала».
Я только прошу сказать, из-за чего всё так произошло.
«Это началось уже давно, и не надо наивно полагать, что я после секса решила выпендриться и показаться. И я ничего толком не знаю. Сама разбирайся. Разговор окончен!»
— Ты меня не слышишь что ли? — испуганный голос раздался прямо перед лицом, и я вернулась из транса, моргнув несколько раз. Снова мрак, но уже привычный, а за ним я чувствую его присутствие, его взгляд.
— А я должна была? — удивилась я, ведь я даже не заметила, как он вернулся.
— Ты и эту способность потерял?! — я подпрыгнула на месте, когда крик Ребекки смёл последние остатки покоя. — Вы оба рехнулись?!
— О чём она? — перевожу взгляд на него, кладу ладони на руки, которые он положил на мои колени. — И зачем она здесь?
— Я пытался говорить с тобой телепатически, но ты видимо ничего не услышала, — он сжал пальцами колени и быстро встал, ещё больше разочаровавшись в происходящем.
— Ты теперь не можешь проникать в головы «светлых»? — с осторожностью произнесла данный вопрос, сглатывая мешающийся в горле ком.
— Не могу, — грубо кинул он.
Ему не весело, как это было всегда. Он не хочет шутить, хотя раньше постоянно нёс чепуху, когда происходили, как мне казалось, серьёзные вещи. Он озадачен и разозлён.
— Это была ошибка, да? — глаза наливаются слезами, но я запрокидываю голову и не даю скатиться по щекам.
— А ты так считаешь?
— Нет, совсем нет.
— Тогда перестань задавать тупые вопросы.
— Ты бы тоже присел на диван, — обратилась Ребекка к Брайену.
— Я не буду садиться.
— Ты запнулся об ветку и чуть не упал, пока мы шли к тебе. Мне приходилось смотреть за тобой, так как ты слишком рассеянный.
Рассеянный? Неужели его глаза не только меняют цвет?
— Я всё прекрасно вижу! — прорычал он, ударяя что-то.
— Ты можешь ругаться сколько тебе угодно. Но факт остается фактом: ты слепнешь в темноте и неизвестно, до какой стадии это дойдёт, — быстро говорила Ребекка, подхватывая волну паники. Она волнуется не меньше нас, но продолжает стараться трезво мыслить.
Протерев глаза, я вдохнула полной грудью и приняла решения быть сильней любых обстоятельств. Дрожь прошлась по телу, но я угомонила её и нашла в себе силы уверенно смотреть в сторону Ребекки и Брайена.
— Брайен, ты стал хуже видеть в темноте? — сдерживая эмоции, спросила я, будто мы говорим о бытовых вещах.
— Нет, я прекрасно вижу в темноте, — строго произносит он, пытаясь убедить самого себя.
— Он всё ещё видит в темноте, но явно хуже, чем обычно. У «тёмных» будут вопросы, если он запнётся о что-нибудь ещё раз, — констатировала факт Ребекка, не думаю о наших чувствах.
— Я не вижу хуже, чем…
— Хватит, Брайен! — заткнула его Ребекка. — Не устраивай детский сад. Надо как-то решать проблему, а не отрицать её наличие.
