Он подошел, встал рядом. Я показала, как сцепить пальцы в замок, чтобы я могла залезть ему на плечи. Со второго раза у нас получилось. Держась за стену, я дотянулась до веревки, продела ее через ремень от формы, нащупала ногой выступ, рукой зацепилась за выпирающий камень. Что ж, приступим, помолясь. Оттолкнувшись от плеча Эйдена, я начала подъем.
С нашими домами такое ни за что не получилось бы, но здесь каменная кладка была неровная. Острые камни то тут, то там хорошо так торчали из стены, давая опору. Пару раз я чуть не сорвалась, но сцепила зубы, чтобы не материться, и полезла дальше. В босые ноги больно впивались острые углы, но зато было проще нащупывать выступ за выступом. Руки занемели от постоянного напряжения, но я уже добралась до конца второго этажа. Оставалось только зацепиться за крышу и перелезть к трубе. Но в самом конце руки меня все-таки подвели, и я чуть не полетела вниз.
Снизу донесся крик. Я, ломая ногти, заскребла одной рукой по камню, второй судорожно цепляясь за мокрую веревку. Под пальцы как раз попался узел, что меня и спасло. Оперевшись на него, я в последний раз оттолкнулась ногой, чувствуя острую боль в стопе, дотянулась до металлического штыря, за который была зацеплена моя страховка, подтянулась из последних сил и, сдирая колени о черепицу, свалилась на крышу.
Все, Линн, ты герой. Я похвалила себя, сидя на черепице и рассматривая рану на ноге. Кровь весело стекала вниз, по капле падая на землю. Я зубами оторвала кусок от рубашки, что была на мне, — сил распутывать узлы, чтобы использовать для перевязки мою страховку, уже не осталось, — кое-как замотала рану на ноге и обулась. Чуть ли не ползком перебралась по наклонной крыше до трубы дымохода. Вздохнула от облегчения, увидев, что каменный козырек для защиты от дождя находится довольно высоко, так что я смогу пролезть. Подошла обратно к краю крыши, посмотрела на Эйдена. Он стоял, задрав голову вверх, глядя на меня.
— Мне просто открыть входную дверь? Меня не убьет как Морта?
Он сперва кивнул, потом покачал головой. Что-то сказал, но я не расслышала. Потом добавил уже громче:
— Линн, будь осторожна! Ничего не трогай, никуда не заглядывай. Сразу же беги вниз. Как найдешь дверь, дай мне знать, я буду ждать с этой стороны. И не трогай ее, пока я не разрешу!
Я отдала честь и вернулась к трубе. Что же, Санта, посмотрим, как тебе это удается.
Я с трудом протиснулась под козырьком и очутилась внутри трубы. Уперлась спиной в одну стенку, а ногами во вторую и медленно начала спускаться. И только теперь поняла, что ничего не вижу. Если на улице еще не окончательно опустилась ночь
и в слабом свете было видно хоть что-то, то внутри дымохода царила непроглядная тьма. Я приготовилась ползти наощупь, но вслед за мной в трубу медленно опустился желтый светлячок. Эйден! Предусмотрителен, в отличие от меня. Я готова была его расцеловать сразу же, как окажусь рядом.
Огонек его заботы придал сил, руки и ноги перестали дрожать, и я начала продвигаться уже уверенней. Бесконечно медленно я переставляла ноги, по миллиметру спускаясь в трубу. Рана на стопе зудела и на каждое движение отзывалась острой болью, но я все ползла. Когда мне начало казаться, что эта чертова труба никогда уже не закончится, при очередном движении нога не нашла опору, вторая нога соскользнула, и я с воплем рухнула вниз. Чертовски больно ударилась спиной о какую-то железку, провела руками вокруг и поняла, что спуск окончен. Огонек вылетел из трубы вслед за мной, осветил пару метров впереди. Я оказалась в камине. Руки, как, наверное, и вся я, были в золе. Я вытерла пот с лица, снова чертыхнулась. Кое-как поднялась на дрожащие ноги, попыталась осмотреться. Но в слабом свете не было видно ничего дальше вытянутой руки. Пришлось идти наугад.
