– Никто не знает. Он его разорвал. Когда комиссия начала технический состав опрашивать, техник рассказал о письме. Бросились искать… да куда там, – махнул рукой Костецкий, – ветер все разнес… аэродром… пространство открытое… – оправдываясь, закончил он.
Галя вспомнила, как видела в последний раз из окна Коврова, машущего ей большим конвертом из суровой бумаги.
– Может, это что-то значит, а может, нет. Техник потому комиссии про письмо рассказал, что его поразило лицо Толи, – продолжил Костецкий.
– Какое у него было лицо? – спросила Галина.
– Страшное, – ответил Костецкий. – Техник так и сказал – страшное.
– А самолет? – вдруг спросила Галина.
– А что самолет… – уныло вздохнул Костецкий, – самолет хороший. Тягу заменили перед вылетом… исправный был самолет. Новый!
– Письмо… – качнула головой Галина, – ведь его кто-то писал…
Костецкий испуганно посмотрел на Галину.
Утром Галя начала собирать вещи. Она разложила все платья, пальто и шубы, приобретенные и подаренные ей Анатолием. Их оказалось так много, что они заполнили всю спальню. Галина бесцельно поднимала какое-нибудь платье, смотрела на него и укладывала обратно.
В открытую дверь было видно, как тетушки таскали из комнат грязную посуду, оставшуюся после поминок.
– Это тарелки нашего сервиза? – крикнула тетя Наташа. – Их укладывать?
– Это казенные, – отвечала Татьяна Тимофеевна. – Вот те, кузнецовские, ваши.
В дверь позвонили. Тимофеевна пошла открывать и после долгих приглушенных разговоров вошла в Галину комнату.
– Галина Васильевна, к вам, – осторожно сказала она.
– Я не принимаю, – рассматривая очередное платье, ответила Галина.
– Я сказала, а он говорит, у него задание.
– Какое задание? Кто? – Галина вышла в прихожую и увидела того самого молодого человека с неуловимо кавказскими чертами лица, которого она однажды встретила в коридоре театра.
– Я вас откуда-то знаю, – начала вспоминать Галина.
– Здравствуйте, Галина Васильевна, – деликатно поздоровался гость. – Мы однажды встречались с вами в театре. Вы указали мне дорогу в кабинет завлита. Я драматург.
– А-а! Лопе де Вега! – узнала его Галина. – Ну что, приняли у вас пьесу?
– Нет, – признался, покраснев, молодой человек.
– Кто бы сомневался, – пробормотала Галина. – А сейчас зачем пришли?
– Я приношу свои извинения за то, что беспокою вас в такое трагическое время… для вас…
Галина поторопила его жестом.
– У меня задание от редакции «Советского искусства» взять у вас интервью. Я говорил им, что надо подождать, но они сказали, что читатель в эти скорбные дни ждет беседы с вами о вашем муже, товарище Коврове, – оправдывался драматург. – У меня личное письмо главного редактора к вам… – молодой человек вынул из папки большой конверт суровой бумаги и протянул его Галине.
Галина смотрела на конверт, коих в стране были сотни тысяч (других промышленность не выпускала), и в ее сознании опять возникла заснеженная утренняя улица и Анатолий, машущий ей таким же конвертом.
– Я пойду, простите меня, – расстроенный молодой человек повернулся, чтобы уйти.
– Стойте! – очнулась Галина. – Подождите. Дам я вам интервью.
В кабинете она рывками набрала номер, помогая неспешному диску возвращаться назад. Ожидая соединения, вертела в руках конверт с рекомендательным письмом.
– Валера! – крикнула она, услышав голос на том конце провода. – Как мне связаться с вашим человеком, который за всем следит… он селедку все время ест…
– С Демьянычем? – удивился Костецкий. – Что случилось у тебя? – встревожился друг Анатолия.
Демьяныч вынул из планшета блокнот, карандаши и очень собранно посмотрел на Галину:
– Слушаю вас, Галина Васильевна.
– Я о письме… – волнуясь, начала говорить Галя. – Ведь его кто-то написал? По почте не отправил?
– Вы говорите про письмо, которое товарищ Ковров читал перед полетом? – уточнил Демьяныч.
– Да, я говорю о письме, которое Толя читал перед полетом, – подтвердила Галя. – Это письмо было прикреплено к Толиной машине, к ветровому стеклу, когда он в этот день уезжал на аэродром. Он помахал мне этим письмом, – попыталась сдержать слезы Галина.
– Почему вы вспомнили о нем? – осторожно спросил Демьяныч.
– Потому что Валера рассказал, что когда Толя прочел это письмо, у него было страшное лицо, и потому, что оно было в таком же конверте, – Галя показала конверт, который все время держала в руках.
– А здесь что? – поинтересовался Демьяныч, беря у Галины конверт.
– Не знаю. Это письмо от редактора. Не читала, – замотала головой Галина.
– Я возьму? – Демьяныч засунул конверт в свою полевую сумку.
– Зачем? – не поняла Галина.
– Изучить, – просто объяснил начальник первого отдела.
– Демьяныч! – начал сокрушаться Костецкий, сидевший рядом с Галиной. – Ты тем письмом займись, а не этим! – Он вынул из планшета конверт и вернул его Галине.
Демьяныч подумал и попросил Галину:
– Не говорите об этом никому. Разберемся.
