— Слушай, сегодня я получил довольно странное письмо, и мне кажется, ты могла бы объяснить, в чем тут дело.
— Письмо?..
— Да, письмо. Из журнала «Жизнь Австралии». От женщины, главного редактора.
— Ничего себе!
Реакция дочери подтвердила его предположение.
— Давай, Эли, выкладывай.
— Пап, не подумай, что это какая-то шутка. Я послала в этот журнал твое фото — они там подыскивают жен для одиноких фермеров.
— Эли, ну ты даешь… — Мэтт даже не знал, сердиться ему или нет. — Мне не нужна жена, а если бы и понадобилась, я бы нашел ее самостоятельно.
— Да я понимаю, но просто… — Последовала пауза, которой, казалось, не будет конца.
— Что — просто? — снисходительным тоном спросил Мэтт.
— Видишь ли, пап, насколько я знаю, ты уже давно ни с кем не встречался, и я подумала, что теперь, когда меня нет рядом… — На пару секунд Элисон опять замялась, но затем все же закончила: — В общем, я подумала, что тебе сейчас немного одиноко.
Мэтт улыбнулся. С момента своего рождения восемнадцать лет назад дочь не переставала удивлять и восхищать его.
— Очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, — сказал он. — Однако я уже большой мальчик и сам могу это сделать.
— Не сомневаюсь… Ну и что тебе отписала эта дама?
— Она извинилась за то, что у нее нет возможности представить меня на страницах журнала.
— Черт!.. А я была уверена, что уж за тебя-то они обязательно ухватятся. Какая досада!
— Наоборот, это очень хорошо, — возразил Мэтт. — Дай мне слово, что впредь самодеятельность проявлять не станешь.
Получив такое обещание, он стал расспрашивать дочь об учебе и ее жизни в городе. И уже под самый конец разговора поинтересовался, какое именно фото было послано в журнал.
— Одно из тех, которые я нащелкала в прошлом году, — ответила Элисон. — Помнишь, мы снимали только что родившихся жеребят?.. На том снимке ты запечатлен вместе с Гиперионом. — Прошлогодний приплод она нарекла именами героев древнегреческой мифологии.
— Помню-помню… — Мэтт покачал головой. — Ну, в общем, будь добра: в следующий раз, прежде чем с кем-то меня сводить, поинтересуйся моим мнением.
— Заметано. — Судя по тону, дочь не очень-то и раскаивалась.
— Ну ладно, пока… Смотри, не позволяй своему футболисту лишнего.
— Хорошо, — засмеялась Элисон. — Пока, папа. Я люблю тебя.
— Я тебя тоже. Счастливо.
Повесив трубку, Мэтт задумался. Вообще-то его дочь была права, причем сразу по обоим пунктам. Во-первых, без нее он действительно чувствовал себя одиноко, а во-вторых, и в самом деле уже давно ни с кем не встречался. После развода с женой он так и не обзавелся подругой.
Мэтт взял пришедшее из редакции послание и стал его дочитывать.
«…Ваше письмо навеяло мне мысли о поэзии „Банджо“ Патерсона. Мне кажется, вы в чем-то подобны его „Кленси с Бурного Ручья“, для которого:
В то время как я сижу в грязном, пыльном городе, лишь мечтая о широких просторах».
Отложив письмо, Мэтт прошел в гостиную и приблизился к заставленным книгами полкам. Извлек из ряда томик Патерсона и отыскал в нем стихотворение, которое ему очень нравилось в детстве:
Мэтту вдруг представилась эта самая редакторша, сидящая в своем кабинете, за окнами которого шумит наполненный суетой город, и пишущая ему письмо. Мысленным взором он видел ее голову, склоненную над листом бумаги, а вот лица разглядеть не мог. Однако ему почему-то казалось, что она тоже чувствует себя одинокой.
Мэтт тряхнул головой: и с чего это у него разыгралось воображение? Тем не менее, письмо этой женщины тронуло его, ему было понятно ее настроение, и потому ей следовало ответить хотя бы из соображений вежливости.
Мэтт вернулся в кабинет, где по-прежнему тихо гудел включенный компьютер, и уселся за стол. Поначалу он хотел послать сообщение на электронный адрес журнала, но потом подумал, что это будет слишком официально. Поэтому, взяв ручку с бумагой, стал писать от руки.
«Дорогая Хелен, прежде всего я хотел бы устранить небольшое недоразумение…»
