– Ну-ка, Джозефина, посмотри, кто к нам пришел! Кто это, а? Это леди Чаттерли, ты ее узнала?
Отважная кроха беззастенчиво уставилась на Конни – в дворянских титулах она пока не разбиралась.
– Иди ко мне, маленькая! Ну? – И Конни протянула руки.
Девочке, очевидно, было все равно. Конни подхватила ее с пола и усадила к себе на колени. До чего ж приятно чувствовать теплое, нежное тельце, трогать мягкие ручонки, безотчетно сучащие ножки!
– Я только что села чаю попить. Люк уехал на рынок, вот я свободой и пользуюсь. Выпейте со мной чашечку, а? Вы, конечно, не к такому чаю привыкли, но все ж не откажите.
Конни не отказала, хотя ее и укололо замечание хозяйки: мало ли какой чай она пьет. Миссис Флинт принялась накрывать на стол заново, выставила лучшие чашки, самый нарядный чайник.
– Только вы, бога ради, не хлопочите, – попросила Конни.
Но для миссис Флинт в этих хлопотах самая радость. Конни забавлялась с малышкой. Поразительно: такая кроха, а уже проснулось женское своеволие. Конни доставляло поистине чувственное наслаждение это маленькое теплое тельце. Новая жизнь! Такая беззащитная, а потому и не ведающая страха! А взрослых страх держит в узилище! Она выпила чашку крепкого чаю, съела ломоть вкусного хлеба с маслом и вареньем из тернослива. Миссис Флинт и стыдливо краснела, и сияла от счастья, и волновалась, точно перед ней не Конни, а храбрый рыцарь. Они разговорились, разговор получился задушевный, истинно женский, и обе остались довольны.
– Вы уж простите за плохой чай, – вздохнула миссис Флинт.
– Что вы! Он много вкуснее, чем дома! – ответила Конни и не слукавила.
– Ну уж! – Миссис Флинт, конечно, не поверила.
Но вот Конни поднялась.
– Мне пора, – сказала она. – Муж знать не знает, где меня искать. Еще подумает что-нибудь.
– Ему и в голову не придет, что вы у нас. – Миссис Флинт возбужденно хохотнула. – Придется ему по всей округе гонцов рассылать.
– До свидания, Джозефина. – Конни поцеловала малышку и взъерошила рыжие жесткие кудерьки.
Миссис Флинт по столь торжественному случаю бросилась открывать наглухо запертую и заставленную вещами парадную дверь, что выводила в палисадник, огороженный кустами бирючины. По обеим сторонам тропинки рядами выстроились пышные бархатные примулы-аврикулы.
– Какие красивые! – похвалила Конни.
– Мой Люк их «примусы» называет, – рассмеялась миссис Флинт. – Возьмите-ка с собой.
И принялась с готовностью срывать лимонно-желтые, с пушком, цветы.
– Хватит! Хватит! – остановила ее Конни. Они подошли к садовой калитке.
– Вы каким путем пойдете? – поинтересовалась миссис Флинт.
– Через заповедник.
– Подождите, посмотрю, загнали коров или нет. Нет еще. Ворота заперты, вам придется через ограду перелезать.
– Ничего, перелезу.
– Давайте-ка я вас хоть до загона провожу.
Они пошли по скудной – после кроличьих набегов – лужайке. В лесу птицы уже завели радостные вечерние песни. Пастух скликал отбившихся коров, и они медленно возвращались по исхоженной, с проплешинами, луговине.
– Припоздали они сегодня с доением, – с упреком заметила миссис Флинт, – пользуются тем, что Люк затемно вернется.
Они подошли к ограде, за которой топорщил иголки молодой густой ельник. Калитка оказалась запертой. С другой стороны на траве стояла пустая бутылка.
– Это егерь оставил, для молока, – пояснила миссис Флинт. – Мы ему сюда молоко носим, а он потом забирает.
– Когда?
– Да когда ему случится мимо идти. Чаще по утрам. Ну что ж! До свидания, леди Чаттерли! Приходите, не забывайте. Мы вам всегда рады.
Конни перелезла через ограду и оказалась на тропе меж густых молодых елей. А миссис Флинт бегом поспешила через пастбище домой. На голове у нее была смешная, старомодная шляпка, одно слово – учительница. Конни не понравился молодой ельник: очень мрачно, и дышать тяжело. Она ускорила шаг и опустила голову. Вспомнилась дочурка миссис Флинт. До чего ж милое дитя. Правда, ноги кривоваты – в отца. Уже сейчас заметно, хотя, может, с годами выправится. Как греет сердце ребенок! Как полноценна жизнь матери! И как бесстыдно миссис Флинт хвастала своим материнством! У нее есть то, чего нет и, скорее всего, никогда не будет у Конни. Да, миссис Флинт гордилась, и еще как! И Конни – совсем против воли – позавидовала ей, пусть чуть-чуть, но позавидовала.
Вдруг она вздрогнула и даже вскрикнула от страха. На тропе стоял мужчина! Стоял недвижно, упрямо, и преграждал ей путь. Это был егерь.
– Ты как здесь очутилась? – изумленно спросил он.
– А ты как? – еще не отдышавшись, прошептала Конни.
– Ты откуда? Из сторожки?
– Нет. Я была на ферме Мэрхей.
Он внимательно, испытующе посмотрел на нее, и она виновато потупилась.
– А сейчас куда? В сторожку? – сурово спросил он.
– Нет. Уже некогда. Я просидела у соседей, а дома не знают, где я. И так опаздываю. Впору бегом бежать.
– Ты меня избегаешь, что ли? – насмешливо спросил он.
– Нет, что ты! Мне только…
– Только – что? – оборвал ее егерь. Подступил к ней, обнял. Она почувствовала, как он прижимается животом к ее телу, как шевелится, пробуждается его ненасытная плоть.
– Нет, не надо! Не сейчас! – выкрикнула она, отталкивая его.
