В семь лет мальчика отправили в храм Курама, где ему предстояло постигнуть закон Будды. В чтении и понимании священных сутр ему не было равного, и высокомудрые монахи вполне серьезно говорили, что перед ними растет будущий глава храма Курама. Если бы жизнь развертывалась так, как планировали святые отцы, то Усивака несомненно стал бы монахом и наверняка прожил бы долгую жизнь, не изведав ни звона клинков, ни женских объятий. Впрочем, по поводу последнего мы не можем быть совершенно уверены: образ хитрого настоятеля храма, бегающего за женщинами – не такая уж и редкость.
В пятнадцать лет наш герой совершенно переменился. На самом деле нет ничего удивительного, что энергичный юноша, от которого никто и не скрывал его происхождения, устремился помыслами «
Сёсимбо проник к юноше и смутил его дух россказнями о битвах, необходимости схватиться с Тайра во имя былой славы и прочих неблагоразумных вещах. Наболтав всякого, Сёсимбо скрылся прочь, а наш герой стал упражняться в воинских искусствах, совершенно забросив сутры. Неподалеку находилось заброшенное святилище божества Кибунэ. Суеверные крестьяне рассказывали, что прежде святое место облюбовала банда тэнгу. Всякий сомневающийся мог услышать по ночам свирепые вопли длинноносых ёкай и убедиться, что это чистая правда. Ведь каждой деревенщине точно известно, как именно вопит пресловутый тэнгу! Кто надрывался возле святилища Кибунэ по вечерам, точно не скажет ни один мудрец, но достоверно то, что Усивака зачастил в это место, где принялся упражняться в ловкости приемов и силе ударов.
Те, кто знаком с историей злополучного царевича Дмитрия, знают, что последний сын Ивана Грозного порой развлекался довольно необычным образом. Зимой для мальчика лепились снежные болваны, между которыми Дмитрий и прохаживался, помахивая игрушечной сабелькой. Снежные фигуры нарекались именами бояр-недругов, и снежные головы летели на землю под ударами клинка. Наш герой занимал себя подобным образом. Развесив в окрестностях Кибунэ деревянные шары для игры в гиттё (смесь крокета и хоккея), Усивака нарек их именами Тайра-но Киемори, его приближенных и колотил без устали. Невозможно точно описать все подробности боевых упражнений храброго мальчишки, но в неофициальной истории прочно укрепилось мнение, что тут не обошлось без тэнгу. Дескать, сын славного Минамото-но Ёситомо чем-то приглянулся буйным ёкай, и те взялись за его обучение, превратив юнца в непобедимого воителя. Впрочем, существует версия, объясняющая несравненное воинское искусство нашего героя знакомством с сокровенным воинским наставлением, о чем речь еще впереди.
Настоятель заметил недоброе и решил, что самым правильным было бы схватить неспокойного юношу, обрить ему голову и приобщить к служению Будде. Увы, решить оказалось легче, чем сделать! Наш герой выхватил клинок и посулил каждому непрошеному цирюльнику несколько лишних отверстий в животе. Храбрецов не нашлось, и Усивака покинул гостеприимную обитель, сменив имя (дело в биографии японца более чем обычное) на Сяно-О.
Надо сказать, что определение нашего героя как «хулигана» не так уж далеко от истины. Пикантность истории состояла в том, что новоявленный Сяно-О был невероятно прелестен. Рассказы о соблазнительном изяществе наследника Ёситомо распространились от Курама до Нары и горы Хиэй. Соразмерность и изящество сложения, приятность в движениях и разговорах, белоснежная кожа и вычерненные зубы (высший шик для модников и модниц) – все это порождало мысли, далекие от монашеского благочестия. И если в Курамо были непутевые братья, испытывающие противоестественную страсть при виде хорошенького мальчика, то они, несомненно, потеряли покой. Голову наш герой покрывал драгоценным шелком, следуя моде скорее женской, чем мужской. И те, кто видел прелесть Сяно-О, говорили, что изящество юноши вполне можно сравнить с совершенством знаменитых куртизанок прошлого.
