Отзвонившись родителям, поев и включив телевизор, я от безделья и усталости задремал на диване. Это оказалось моим единственным сном в последующие 24 часа. Когда минуло 12, я выключил телевизор, погасил свет, темнота скрыла гнетущее убожество окружающей обстановки, лёг и глаз более не сомкнул. Мне предстояло сделать самую важную попытку в своей жизни, однако она являлась именно и всего лишь попыткой, не логичным, осмысленным, продуманным действием, естественно вытекающим из всех предшествующих, а случайностью, метанием впотьмах, слепым поиском лучшей доли среди непроглядного сонма безликих возможностей и их не поддающихся пониманию причин и следствий. Измождённый бессонницей, углубляясь в полусознательное состояние непроизвольно текущих размышлений, я начал приходить к выводу, что и я сам всего лишь попытка, и прочие люди тоже попытки, результат стечения множества случайных обстоятельств, и попытки, по-преимуществу, неудачные, походя сделанные, после чего жестоко предоставленные самим себе. Или не жестоко? Возможно, благоразумно? Иначе как можно решить, удачные они или нет? Точки над i расставляет лишь результат, он всегда налицо и всегда однозначен, однако проявляется только тогда, когда всё уже кончено, когда сделано всё, на что ты способен. И тянется эта вереница попыток с момента возникновения Вселенной. Однако подобные размышления могут быть полезны лишь на свежую голову, а в тогдашнем состоянии они выхолостили все мои жизненные силы, омрачили сознание и обезразличили сердце, вследствие упадка сил я стал нравственно уязвим и подвержен постороннему влиянию.
Будильник прозвучал в 6 утра, в то время, на которое я его и поставил, за 4 часа от предстоящего мероприятия, что, безусловно, было, слишком рано и совсем ненужно. Минут 15 я лежал неподвижно, как это всегда бывает, в неуместной и тщетной надежде уснуть хотя бы на полчаса, потом встал, чувствуя, будто и не ложился, и, неимоверно растягивая время на сборы, всё равно оказался на месте более, чем на час ранее назначенного срока. Долгое ожидание только усугубило нервозность. В конечном итоге это привело к тому, что я не мог уловить содержание вопросов в письменных заданиях и отвечал первое приходившее в голову. Сейчас я стараюсь об этом не вспоминать, поскольку уверен, что не ответил правильно ни на один из них. На устном собеседовании перед комиссией получилось ещё хуже. Я лгал и изворачивался, подстраивался под чужое мнение, по-дурацки улыбаясь и заискивая, а спесивые дегенераты во главе с министром, сидевшие напротив меня и пытавшиеся по причине их тупости и убожества набить цену и себе, и этому месту, и, главное, сами уверовавшие в его значимость, разыгрывали эдаких беспристрастных судей, величественных небожителей, почему-то состоявших на службе в захолустной конторке на задворках Вселенной, и что самое удручающее, я им с охотой и подобострастием подыгрывал. Выйдя оттуда с чувством, будто у меня вынули все внутренности, выпили всю кровь, лишили всех чувств, и внутри осталась лишь чёрная пустота, я спокойно сел на стул у кабинета и прождал неизвестно сколько минут прежде, чем нас вызвали обратно. Как и все нормальные люди, я ожидал услышать результат прошедшего мероприятия, но нам объявили только то, что конкурс признан состоявшимся, а об итогах будет сообщено позднее официальным письмом каждому персонально.
Ровно в таком состоянии я позвонил отцу, голыми фактами рассказал, как всё прошло, вернулся в квартиру, поел, переоделся, поехал на автовокзал и вечером уже сидел у себя в комнате, играя на компьютере. На эмоциональные расспросы родителей, доносившиеся будто издалека, из прошлого, я спокойно описывал весь тот удручающий хлам, который пережил, и в конце концов отец заключил: «Ну что ж, будем ждать». Это фраза была абсолютно бесполезной, но мы принялись ждать. Я ходил на работу, всё более и более отдаляясь от неё и от коллег, дел у меня стало ещё меньше, и в итоге, если бы одним прекрасным утром я просто забыл туда придти, никто бы этого не заметил. Из чувств, которые я тогда испытывал, более или менее определённым оказалось лишь одно – сожаление, что мы заплатили за квартиру на месяц вперёд, и сейчас она стояла без дела.
