– Дядька рассказывал, что выиграл ее в баре у старого аборигена. Сам он тогда молодой был и не поверил, что настоящая. Но сохранил на память. А потом, когда стал постарше, начал анализировать: как все было, что ему тот старик говорил… Ну и пришел к выводу, что она настоящая. Там типа пираты в восемнадцатом веке зарыли золото. Дядька все хотел туда съездить, но так и не сподобился. В общем, отдал мне карту – говорит, вдруг у тебя получится.
– Ну а ты чего?
– Ничего.
– В каком смысле?
– У меня бабла лишнего нет, я в съемной квартире живу. Один перелет знаешь сколько стоит? А это все не в аэропорту закопали. Может, там еще три дня по джунглям тащиться… Я пытался маршрут построить, но это сто лет назад было. Все заново надо просчитывать.
Саша вдруг стал подозревать нехорошее. Сидел и думал: с какой стати Влад ему все это рассказал? Может, увидел, что у него водятся деньги, и решил попросить материальной помощи? В голове у него начали постукивать клавиши калькулятора. А потом ни с того ни с сего поперли картинки: знойный берег, чистое море, сомбреро, фляги с водой, пистолеты, кактусы. И так захотелось скакать по саванне на мулах, размахивать мачете… Неожиданно для себя Саша выпалил:
– Давай договоримся пятьдесят на пятьдесят? И поедем. Твоя карта, мои билеты.
Влад уставился на него и замер. Видимо, ни о чем таком он даже не помышлял и денег клянчить не собирался.
– Ты серьезно?
Он стал похож теперь не на грустного рэпера, а на грустного маленького эль мариачи. «Ке ора сон ми корасон…»
– Серьезно, поехали! Это ж другое полушарие? У них там как раз весна начинается, классно…
– Надо подумать, – недоверчиво пробубнил Влад.
– Думай. На крайняк просто прокатимся, попутешествуем. Даже если ничего не найдем.
– Получится, что ты бабло просто так потратишь.
– Ну и фиг с ним. Еще заработаю.
Влад погрузился в раздумья, и даже официантка, нагнувшаяся за пустой тарелкой, не смогла его отвлечь. Затем он пожал плечами, сопровождая этим жестом неведомую Саше мысль, отхлебнул пива и сказал:
– Почему нет.
Жена была одета в атласное платье, украшенное кружевными цветами. Оно сидело тесно и подчеркивало недавно обновленную грудь. Ее день рождения совпадал с государственным праздником, и в ресторане все были разодеты в пух и прах и уже немного пьяны. У Саши и так было фиговое настроение, не хватало только теток в перьях и мужиков с багровыми физиономиями.
У стола, как всегда, разыграли пантомиму под названием «кто с кем сядет», с крайней серьезностью, как будто судьба торжества зависела от рассадки. Положение в пространстве было по-настоящему важным только для Саши – в идеале он хотел бы оказаться вообще на другой планете. Но обнаружил себя, как назло, рядом с женой.
Меню принесли не сразу, и все были вынуждены оглядеть интерьер – тяжелые портьеры, лепнину и позолоту. Теща, перезревшая дама с начесом, сделала одухотворенные брови домиком и приложила пухлый пальчик к губам. («Кинокомедия», – злобно подумал Саша.) Брат жены, молодой человек двадцати лет, покосился на свой мобильник и заерзал на стуле; он явно намеревался вскоре куда-то сорваться. Морщинистый тесть в сером костюме покашливал. Оксана изучала поверхность стола. Ей было неловко: она не знала, что делать, куда положить руки, и старалась вообще не дышать. Саше стало ее жалко. Он весело подмигнул ей. Девочка покраснела.
Заказали язык, заливное, салаты, осетрину, паштеты. Оксане достался суп-пюре с креветками и сухариками.
– Мам, а можно мне кока-колу? – спросила она так тихо, что ее голос можно было бы заглушить шорохом страниц.
В ответ жена брякнула:
– Разумеется, нет! Это вредно.
Оксана съежилась.
– Принесите девочке кока-колу, будьте добры, – сладко проговорил Саша в адрес проходящего мимо официанта.
Взгляд, который достался ему от жены, наверное, мог бы превратить его в кучку фекалий, но это подпортило бы вечер. И потому супруга расплылась в улыбке:
– Хорошо, в честь МОЕГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ можно…
Семейство сидело, не шелохнувшись. Когда принесли и разлили водку, тесть вопросительно посмотрел на Сашу и сам взялся произносить тост.
– Дорогая Аллочка! – начал он. А Саша в это время задался важными вопросами.
1) Как вышло, что он сидит в этот момент с совершенно чужими ему людьми?
2) Почему эта неприятная женщина обитает в его квартире, роется в его вещах, позволяет себе смеяться над ним?
3) С какой стати она распоряжается не только его имуществом, но и его временем, настроением и даже фамилией?
Саша удивлялся, не находя ответов на эти вопросы. Так бывает во сне: ты попадаешь в предлагаемые обстоятельства и должен волей-неволей существовать в них, хотя вроде бы понимаешь, что все это бред. Вот и Саша залип в какой-то кошмарной жизни и был не в силах проснуться.
Он покосился на жену, на ее злые губы, на дрожащие гипюровые цветы и удивился еще больше. Он помнил, как женился на милой девушке с красивой улыбкой, и тогда его не смутил даже тот факт, что у нее была маленькая дочь – кстати, он так и не узнал от кого.
