Святого отца прорвало, когда речь зашла о регулировании численности населения. На некоторое время, пока обсуждали пророка на колесе, разум священника сдерживал бурление эмоций, но после этого накопившееся негодование излилось наружу.
– Я должен кое-что сказать, – пробормотал он. – Не могу молчать.
Священник начал швырять вопросами.
– Я хочу внести ясность в некоторые вещи. Например, желаю знать, в каком состоянии в этой так называемой Утопии находится мораль. Прошу прощения!
Он вскочил на ноги, постоял некоторое время с дрожащими руками не в силах продолжать, затем подошел к ряду скамей и, положив руки на спинку одной из них, расчесал пальцами волосы и попытался подавить глубокий вздох. Его лицо потеряло привычное спокойствие, покраснело, заблестело от пота. В уме мистера Коттеджа мелькнула жуткая догадка: видно, именно так святой отец начинал каждую неделю свою проповедь – бесстрашное обличение почти всего на свете – в церкви Святого Варнавы в Вест-Энде. Догадка превратилась в еще более ужасную определенность.
– Друзья мои, братья нового мира! Я должен вам сказать нечто не терпящее отлагательств. Я должен задать вам несколько вопросов касательно вашей души. Я хочу поговорить с вами простым языком о некоторых элементарных, незамысловатых, но крайне важных темах. Я намерен высказать вам без утайки, откровенно, без обиняков, кое-какие насущные, хотя и щекотливые, вещи. Позвольте мне без лишних слов перейти к делу. Меня интересует, существует ли в так называемой Утопии и пользуется ли уважением самый священный элемент общественной жизни? Уважаете ли вы брачные узы?
Мистер Камертонг замолчал. В уме мистера Коттеджа прозвучал ответ утопийцев:
– В Утопии не существует никаких уз.
Однако мистер Камертонг задавал вопросы не для того, чтобы услышать ответ. Это был тот тип вопросов, которые обличители швыряют с церковной кафедры.
– Я желаю знать, – грохотал его голос, – остается ли у вас в силе священный союз, заключенный нашими прародителями в Эдеме, является ли у вас правилом благословенное пожизненное соединение мужчины и женщины на хорошие и плохие времена, не допускающее интимной близости с другими? Да, я желаю знать…
– Но он вовсе
– …что стало с этой лелеемой и охраняемой взаимной чистотой…
Мистер Дюжи, вскинув длинную белую кисть, громко сказал:
– Отец Камертонг! Я бы
Рука мистера Дюжи по-прежнему была очень влиятельной, способной указать путь к более высоким церковным чинам. Редко что могло остановить отца Камертонга, когда он начинал сыпать молниями, обличая порок, однако рука мистера Дюжи составляла одно из таких исключений.
– …была ли она отброшена вслед за еще одним бесценным даром и полностью отвергнута людьми? В чем дело, мистер Дюжи?
– Я хотел бы, чтобы вы на данный момент не слишком углублялись в этот вопрос, отец Камертонг. Дайте нам возможность узнать побольше. Совершенно ясно, что здешние институты сильно отличаются от наших. Даже институт брака, возможно, имеет свои отличия.
Проповедник нахмурился:
– Мистер Дюжи, я
– Какие там покровы… – подал громкую реплику водитель мистера Дюжи.
В голосе мистера Дюжи прозвучало нескрываемое раздражение:
– Тогда задавайте вопросы. Спрашивайте! Не витийствуйте. Наша риторика им неинтересна.
– Я уже задал свой вопрос, – набычившись, буркнул отец Камертонг, бросив красноречивый взгляд на Грунта и не меняя прежней позы.
Последовал четкий исчерпывающий ответ. В Утопии мужчин и женщин не обязывают бессрочно жить парами. Такой порядок большинству утопийцев неудобен. Нередко мужчины и женщины, которых свела вместе работа, становятся любовниками и все время держатся вместе, как это делали Садд и Прудди. Но их к этому никто не обязывает.
Такая свобода существовала не всегда. В прошлые времена перенаселенности и конфликтов мужчин и женщин, особенно из среды крестьян и наемных работников, если они влюблялись, под угрозой сурового наказания принуждали связывать себя пожизненными узами. Пара ютилась в маленьком жилище, которое женщине полагалось содержать в порядке для мужчины, жена прислуживала мужу и рожала столько детей, сколько получится, а муж добывал пропитание. Дети были желанны, потому что помогали возделывать землю и зарабатывать. Однако нужда, заставлявшая женщин мириться с подобным спариванием, давно миновала. Теперь люди вступают в парные отношения с избранниками, но делают это по внутренней потребности, а не под давлением извне.
Отец Камертонг слушал с плохо скрываемым нетерпением, наконец, не выдержал:
– Значит, я был прав. Вы действительно отменили семью?
Палец святого отца, направленный на Грунта, превратил его вопрос в личное обвинение.
