Но тут охваченный расстройством мистер Коттедж перехватил взгляд карих глаз Лихнис. Ее глаза были добрее, чем у большинства утопийцев. Ему показалось, что женщина по меньшей мере поняла его страхи и решила показать, что ее можно считать другом. Мистер Коттедж при взгляде на нее на секунду ощутил себя дворнягой, неуверенно приблизившейся к группе подозрительных людей и неожиданно встретившей ласковый взгляд и приветливое отношение.
Еще один разум, оказавший Утопии активное сопротивление, принадлежал мистеру Фредди Соппли. До споров о религии, нравственности и общественном строе Утопии мистеру Соплпи не было никакого дела. Он давным-давно усвоил, что джентльмену с серьезными заявками на звание эстета не пристало проявлять интерес к подобным вещам. Он считал собственное восприятие слишком утонченным, чтобы до них снисходить. Мистер Соппли выбрал другую тему и дал понять, что научный подход в Утопии разрушил нечто древнее и прекрасное, так называемое природное равновесие. Что это равновесие собой представляло и как функционировало на Земле, ни утопийцы, ни мистер Коттедж так и не смогли понять. Под перекрестным опросом лицо мистера Соппли зарделось и насупилось, монокль обиженно засверкал.
– Я сужу по ласточкам, – твердил он. – Если вам этого мало, то, право, не знаю, что еще сказать.
Он начал с того факта – и неоднократно к нему возвращался, – что в Утопии нигде не видно ласточек, а не видно их потому, что нигде нет гнуса и мошкары. В Утопии было произведено умышленное сокращение численности некоторых популяций насекомых, что серьезно затронуло и те существа, которые прямо или косвенно от них зависели. Как только в Утопии утвердился новый строй и заработало государство просвещения, вниманием общества завладела давно вынашиваемая идея о систематическом истреблении вредоносных, назойливых видов насекомых и растений. Был тщательно изучен вопрос о вредности и возможности полного устранения, например, комнатных мух, ос, шершней, различных видов мышей, крыс, кроликов и крапивы. На суд были вызваны десятки тысяч видов, от болезнетворных микробов до носорогов и гиен. Каждому виду был выделен адвокат. И каждый из видов спросили: какая от него польза? Какой вред? Как его легче уничтожить? Что еще может исчезнуть вместе с ним? Оправдывают ли его истребление затраченные усилия? Или же проще сохранить его и притерпеться? Но даже когда смертный приговор был окончательным и бесповоротным, в Утопии подходили к процессу чистки с великой осторожностью. Некоторое количество приговоренных особей сохранили в уединенных местах, а во многих случаях сохраняют по сей день.
Большинство инфекционных, заразных видов лихорадки было полностью ликвидировано. Некоторые болезни пропали сами, другие пришлось искоренять из жизни человека, объявив им войну и подчинив строгой дисциплине все население планеты. Многие паразиты человека и животных удалось извести полностью. Кроме того, планету как следует почистили от вредных насекомых, сорняков, грызунов и опасных для человека животных. Исчезли комары, домашние, навозные и многие другие мухи. С ними было покончено благодаря широким кампаниям, длившимся иногда несколько поколений. От крупных хищников вроде гиены и волка удалось избавиться куда быстрее, чем от вредной мелочи. Наступление на мух привело к фактической перепланировке большинства жилищ и скрупулезной дезинфекции почти всей планеты.
Наиболее щекотливым был вопрос о других видах, которые могли попутно исчезнуть вместе с бесполезными. Например, некоторые насекомые в начальной стадии своего существования были вредными и агрессивными личинками, а превращаясь в гусениц или куколок, наносили еще больший ущерб, но затем обретали красоту или приносили пользу, опыляя нужные растения и цветы. Другие вредные по своей природе насекомые служили незаменимой пищей для полезных и приятных существ. Ласточки не совсем перевелись в Утопии, но стали большой редкостью, как и ряд других птиц, питавшихся насекомыми, например мухоловки, эти воздушные акробатки. Однако птицы не вымерли. Истребление насекомых не зашло так далеко. Кое-где было сохранено достаточное количество видов, чтобы сделать эти районы обитаемыми для чудесных пичуг.
Многие вредные растения служили удобным источником химически сложных веществ, которые до сих пор было дорого или трудно синтезировать, благодаря чему они тоже получили ограниченное жизненное пространство. Растения и цветы всегда легче поддаются селекции, чем животные, и поэтому сильно изменились. В Утопии есть сотни разновидностей листьев, изящные и ароматные цветы, совершенно незнакомые землянам. Растения прививают и разводят, чтобы они давали новые, ранее неизвестные соки, воски, смолы, эфирные масла и прочие продукты высшего качества.
