– В отсутствие более достойного представителя и в интересах контроля за должным соблюдением французских интересов я согласен, – ответил месье Дюпон.
– И не хотел бы мистер Хамлоу взять на себя обязанности моего заместителя? Лорд Барралонга мог бы стать квартирмейстером, а отец Камертонг – капелланом и военным цензором. Мистер Дюжи – тут не может быть двух мнений – должен стать главой гражданской администрации.
Мистер Хамлоу кашлянул и нахмурился, явно приготовившись к непростому объяснению.
– Так сразу и заместителем. Я не хочу занимать официальную должность. Заокеанские стычки вызывают у меня некоторую брезгливость. Я лучше буду наблюдать и временами помогать. Но я думаю, вы еще увидите, что можете на меня рассчитывать, джентльмены, когда вам понадобится моя помощь.
Мистер Айдакот сел во главе стола и указал на соседний стул месье Дюпону. Мисс Грита Грей села с другой стороны, между ним и мистером Хамлоу. Мистер Дюжи остался на своем месте на расстоянии примерно одного стула от американца. Все остальные встали за спиной командира, за исключением леди Стеллы и мистера Коттеджа.
Мистер Коттедж почти нарочито повернулся к новому штабу спиной и заметил, что леди Стелла осталась на своем месте и с сомнением смотрит на кучку людей у противоположного конца стола. Потом ее взгляд, наконец, переместился на суровый горный хребет на горизонте, она зябко поежилась и поднялась.
– После заката здесь будет очень холодно. Пойду достану накидку.
Она медленно направилась к дому и больше не показывалась.
Мистер Коттедж не хотел оставлять впечатление, будто его интересуют разглагольствования военного совета, подошел к стене старого замка и поднялся по каменным ступеням вдоль бастиона до верхней точки мыса. Грохот прибоя в двух сходившихся ущельях звучал здесь особенно громко.
Верхушку горного кряжа за спиной все еще золотил солнечный свет, однако весь остальной мир погружался в сгущающиеся синие сумерки. В глубине ущелий клубился пушистый белый туман, скрывавший от глаз шумные потоки. Туман доходил почти до края маленького моста, перекинутого через более узкий из двух каньонов к лестнице с перилами, спускавшейся с гребня дальнего холма и похожей на корабельный трап. Впервые за все пребывание в Утопии мистер Коттедж ощутил холод и нечто, похожее на приступ болезненного одиночества.
В верховьях более широкого из двух каньонов производились какие-то инженерные работы, в пелене тумана периодически мерцал свет. Далеко-далеко над горами одинокий аэроплан, парящий на большой высоте, то и дело сверкал в лучах солнца, бросая слепящие золотые блики, но вскоре, сделав поворот, растворился в густеющей синеве.
Мистер Коттедж посмотрел вниз, на большой двор древнего замка. Современные здания в сумерках были похожи на бутафорские шатры в окружении архаичных каменных сооружений. Кто-то принес фонарь, воинский начальник Руперт Айдакот, новоявленный Кортес, строчил приказы, а его команда стояла вокруг него в ожидании.
Свет падал на лицо, плечи и руки мисс Гриты Грей, которая заглядывала через локоть начальника, любопытствуя, что он там пишет. Пока мистер Коттедж смотрел на нее, она подняла ладонь и прикрыла рот, чтобы подавить неожиданный зевок.
Мистер Коттедж провел немалую часть ночи, сидя на кровати и размышляя о непредсказуемости развития ситуации, в которой он оказался.
Что он мог сделать? И как должен поступить? На чьей он стороне? Варварские традиции и заразные болезни Земли слишком быстро превратили чудесную встречу в гадкое, опасное противостояние, из-за чего он не успел мысленно приноровиться к новой ситуации. Теперь, похоже, оставались открытыми всего две возможности: либо утопийцы окажутся сильнее, мудрее и раздавят его и других мятежников, как клопов, либо мистер Айдакот осуществит свои безумные замыслы и группа землян превратится в растущую язву на здоровом теле благородной цивилизации, в банду разбойников и разрушителей, толкавших Утопию год за годом, век за веком назад к земному состоянию. Избежать этой дилеммы, казалось, можно было только одним способом: выбраться из крепости и выдать утопийцам планы землян, отдав себя и своих соотечественников на милость хозяев. Но сделать это следовало поскорее, пока не захвачены заложники и не пролилась кровь.
