Многие из деревьев внизу, похоже, были фруктовыми, но расстояние не позволяло их как следует рассмотреть. Там и сям он видел тропинку, вьющуюся между деревьями и валунами. В гуще зелени попадались маленькие беседки, в которых путник мог передохнуть, попить чаю, подкрепиться печеньем или чем-нибудь еще, найти, возможно, диван и книги. Такие же летние домики и гостеприимные убежища, как он знал, были разбросаны по всей планете.
Через некоторое время он подошел к другому краю площадки и посмотрел на широкую долину, уходящую к морю. На ум пришло сравнение с горой Фасгой. И то правда, перед ним расстилалась земля обетованная, цель людских стремлений. Здесь навсегда утвердились мир, сила, здоровый дух, счастливый труд, долгожительство и красота. Все, что мы ищем, здесь уже нашли, все наши мечты воплотили в реальность.
Как долго, сколько веков или тысячелетий пройдет, прежде чем человек сможет подняться на высокую точку и увидеть планету Земля торжествующей, единой и живущей в вечном мире?
Он облокотился на парапет и погрузился в глубокие раздумья.
В Утопии не было таких знаний, семена которых не существовали бы на Земле, не было таких источников энергии, которые земляне однажды не могли бы использовать. Утопия – то, чем могла бы быть сегодня Земля, не отягощенная невежеством, мракобесием, враждой и злобой.
Мистер Коттедж вяло стремился к такому миру, как Утопия, всю свою жизнь. Если эксперимент пройдет успешно, если вскоре он живым вернется на Землю, его жизнь по-прежнему будет нацелена на Утопию. И он будет не одинок. На Земле должны быть тысячи, десятки тысяч, может быть, даже сотни тысяч людей, которые ведут в уме такую же борьбу и действуют, пытаясь избавить себя и детей от разброда и бесправия эпохи Смятения, сотни тысяч желающих покончить с войнами и разрухой, желающих врачевать, учить и восстанавливать, воздвигнуть знамя Утопии над обманом и рознью, на которые растрачивает себя человечество.
– Да, но у нас ничего не выходит, – сказал мистер Коттедж, расхаживая туда-сюда. – У десятков, сотен тысяч мужчин и женщин ничего не выходит. Мы мало чего достигли. Возможно, любые юноша и девушка мечтают в молодости служить миру, сделать его лучше. Мы разобщены и тратим силы впустую, и старое, прогнившее, все эти обычаи, заблуждения, привычки, снисхождение к предательству, гадкая неволя обстоятельств берут над нами верх!
Он опять подошел к парапету, поставил ногу на скамью, а локти – на колено, уткнул подбородок в кулак, не в силах оторвать взгляд от мира, который скоро покинет.
– Мы могли бы справиться.
В это мгновение мистер Коттедж осознал, что он теперь душой и телом принадлежит революции, великой революции, которая уже занимается на Земле. Она будет продолжаться, не угаснет, не прекратится, пока Земля не станет единым градом, градом победившей Утопии. Он четко понял, что революция – это жизнь, а все остальные формы существования лишь сделка со смертью. И потому, что эта мысль четко выкристаллизовалась в его голове, он немедленно почувствовал, что она вскоре выкристаллизуется в головах многих других сотен тысяч землян, чей разум настроен на волну Утопии.
Он выпрямился и опять принялся расхаживать, заявив:
– Мы справимся.
Мышление землян едва проснулось, чтобы охватить задачу и возможности, стоящие перед человечеством. Вся его история до наших дней была не более чем сонными телодвижениями, накоплением недовольства, бунтом против ограниченности жизни, бестолковым протестом фантазеров-неудачников. Все конфликты, восстания и революции, происходившие на Земле, лишь смутная прелюдия грядущей великой революции. Мистер Коттедж отправился в свой невероятный отпуск в состоянии подавленности: земные дела казались ему совершенно запутанными и безнадежными, – но теперь, увидев Утопию воочию, восстановив душевное здоровье, вполне отчетливо различал, что люди на Земле на ощупь продвигаются вперед – неудача за неудачей – к первому акту последней революции. Он вдруг увидел, как его современники избавляются от лжи монархий, религиозных и моральных догм в борьбе за открытое самоуважение, чистоту тела и разума. Они борются во имя международной филантропии и освобождения экономической жизни общества от притворства, вранья и жульничества. Всякая борьба проходит через периоды растерянности, отступлений и поражений, однако, если смотреть со спокойных высот Утопии, виден эффект неуклонного движения вперед.
