– Человек по имени Дюжи, очевидно, играет важную роль в земных делах. Мы исследовали его разум. У него очень мало каких-либо убеждений. Он почти ничему не верит и предпочитает жизнь культурного богатого господина, занимающего скромное, но видное положение в органах власти, по сути, уже не существующей империи. Мы сомневаемся, что он поверит в реальность своих приключений. В любом случае мы постараемся внушить, что все это приснилось ему в ярком сне. Сон покажется ему слишком фантастическим, чтобы кому-то о нем рассказывать, потому что уже сейчас ясно: он сам очень боится своего буйного воображения. Он будет отправлен в ваш мир через несколько дней после вашего возвращения и доберется до своего дома, не привлекая лишнего внимания. Его возвратят следующим после вас. Вы услышите о нем, когда он вернется в политику. Будем надеяться, немного поумневшим.
– Вполне допускаю.
– И… как его бишь зовут? Руперт Айдакот – он тоже вернется. В вашем мире без него будет скучно.
– Этого ничто не заставит поумнеть, – убежденно произнес мистер Коттедж.
– Леди Стелла тоже вернется.
– Я рад, что она уцелела. Леди Стелла не станет болтать об Утопии. Она очень осмотрительна.
– Священник просто сумасшедший. Он вел себя оскорбительно и непристойно, поэтому мы держим его под замком.
– Что он натворил?
– Он изготовил несколько фартуков из черного шелка и кидался на наших молодых людей, пытаясь надеть их силой в совершенно бестактной манере.
– Его тоже можно вернуть на Землю, – после некоторого размышления сказал мистер Коттедж.
– Разве в вашем мире допускают подобное поведение?
– У нас это называют целомудрием, но если вы хотите забрать его себе…
– Нет уж, пусть возвращается.
– Остальных можете оставить. По сути, вам придется так и так это сделать. Никто на Земле о них и не вспомнит. В нашем мире вечно кто-нибудь пропадает. Возвращение даже тех, кого вы предложили, уже может привлечь внимание. Местные жители могут заметить, как скитальцы появляются ниоткуда и спрашивают, стоя на Мейденхед-роуд, в какой стороне их дом. Если им самим начнут задавать вопросы, они могут проболтаться. Отправьте остальных на какой-нибудь остров или в похожее место. Было бы хорошо, если бы вы и священника оставили у себя. К сожалению, его пропажу заметит слишком много людей. Они начнут страдать от подавленного целомудрия и вытворять странные вещи. Кафедра в церкви Святого Варнавы гасит некоторые инстинкты. К тому же его будет очень легко убедить, что Утопия ему пригрезилась. Любой священник принял бы Утопию за плод фантазии. Он будет вспоминать о ней, если вообще станет, как о нравственном кошмаре.
Беседа закончилась, но мистер Коттедж не хотел уходить.
Он заглянул в глаза Златосвета и обнаружил в них искорку доброты.
– Вы рассказали мне обо всем, что я должен сделать, – заговорил мистер Коттедж, – и мне пора уходить, ибо каждая минута вашей жизни ценнее целых суток моей. Но потому что я очень скоро покорно оставлю ваш просторный, сверкающий мир и вернусь к домашнему разладу, мое сердце просит вас проявить снисхождение и рассказать в простых словах о тех великих днях и свершениях, заря которых занимается над вашей планетой. Вы упомянули, что вскоре сможете шагнуть с Утопии в дальние уголки вашей вселенной. У меня голова идет кругом. Возможно, мой ум не способен вместить эту идею, но она очень важна для меня. В нашем мире считают, что жизнь на Земле однажды закончится, потому что наше Солнце и планеты постепенно остывают, и что выбраться из маленького мира, в котором мы выросли, по-видимому, нет никакой возможности. В нем мы родились и с ним погибнем. Это многих у нас лишает надежды и жизненной энергии. Зачем стремиться к прогрессу в мире, обреченном на замерзание и смерть?
Златосвет рассмеялся.
– Ваши философы поторопились с окончательными выводами. – Наклонившись к собеседнику, он уже с серьезным видом посмотрел ему в глаза: – Сколько лет вашей земной науке?
– Двести… может, триста.
– А ученых? Сколько у вас было ученых?
– Может быть, наберется сотня сто`ящих в каждом поколении.
