Капитан Ландман с ужасом осознавал, что у его гарнизона нет возможности воспрепятствовать их продвижению. Как только бочки с мазутом достигнут равелина, все будет кончено. Разбившись о булыжную кладку, они расплещут горящий мазут на стены крепости, пламя тут же поднимется вверх. По перекрытиям огонь распространится по всему зданию, перекинется на внутренние постройки. И тогда защитники крепости сгорят заживо.
— Минометчики, огонь! — крикнул Ландман в порыве отчаяния.
Захлопали мины, начиняя осколками скатывающиеся бочки. Несколько емкостей разорвало снарядами, другие взрывной волной откинуло в сторону. На спуске заполыхали костры, а сверху прямо по многим кострам продолжали катиться новые горящие цилиндры. Ударившись в ворота, тяжелые бочки разбились, плеснув вверх огромное пламя, которое тотчас перекинулось на крышу, воспламенив ее.
Подошел начальник штаба гарнизона и взволнованно заговорил:
— Господин капитан, огонь охватил всю крепость и подбирается к складам со снарядами. Мы взорвемся раньше, чем успеем сгореть. У нас от силы пятнадцать минут. Солдаты и офицеры ждут вашего приказа, как нам поступить дальше.
Молчание было недолгим. Капитан Ландман чувствовал, как накаляются стены. В помещениях становилось все жарче.
— Вывесите в окне белый флаг… Мы сдаемся. У нас просто нет другого выхода.
— Не стреляйте! — на ломаном русском языке призвал голос из окна горящего равелина. На верхнем этаже, уже тронутом огнем, затрепыхался белый флаг. — Не стреляйте! Мы сдаемся!!!
— Отставить стрельбу! — выкрикнул Велесов, наблюдая за тем, как белый флаг то исчезал в клубах удушливого дыма, то вдруг появлялся вновь. — Пусть немцы выходят.
Неширокие ворота равелина, уже охваченные огнем, широко распахнулись, и из полымя, торопливо подняв руки, вышла группа человек в пятьдесят, за ней через минуту, закопченная, в тлеющем обмундировании выбежала плотная группа солдат человек в двести.
Немцы успели отойти на значительное расстояние, когда внутри равелина громыхнуло — сдетонировали снаряды, выбросив наружу каменные обломки. Равелин пал.
— Товарищ генерал-майор, пробились во двор крепости «Виняры», — радостно сообщил Мотылевскому командир танкового полка. — До крепостных стен не более пятидесяти метров. Разрешите ударить залпом по штабу гарнизона крепости?
— Выстроиться в шеренгу и ничего не предпринимать, — приказал генерал-майор. — Если будет хотя бы один выстрел с их стороны, тогда сравняете крепость с землей. Хотелось бы поговорить с комендантом крепости… Предложим им сдачу. На раздумье отводим не более получаса, ждать мы тоже не намерены. Майор Бурмистров зачитает по громкоговорителю наше предложение о сдаче. В этом деле он уже поднаторел, не первую капитуляцию принимает.
Припав к оптической трубе, комендант города Позен генерал-майор Гонелл наблюдал за тем, как русские, проявив смекалку, закидывают ров различным хламом — металлическими бочками, бревнами; заполняют его камнями, покореженным металлом, обломками крепостных стен. Не в силах помешать русским, пулеметные точки умолкли.
Саперы перекинули на противоположную сторону аппарели, и по тридцатитонному мосту двинулись танки. Первый из них, будто бы пробуя перекрытие на надежность, выехал на середину моста, затем, убедившись в прочности конструкции, прибавил скорость и лихо выскочил на другую сторону рва. За ним, пренебрегая благоразумной осторожностью, выкатились остальные танки. Через какую-то минуту они будут во дворе «Виняры». И тогда все будет кончено.
Нужно успеть отдать последние распоряжения.
— Соедини меня с Берлином, — сказал комендант связисту.
— Слушаюсь, господин генерал-майор, — отвечал посеревший фельдфебель.
Это была вторая попытка за сегодняшний день переговорить с рейхсфюрером Гиммлером. Несмотря на изоляцию, до генерал-майора Гонелла доходили сведения, что несколько дней назад Адольф Гитлер переселился в бомбоубежище. Вместе с ним проживала и Ева Браун, а в смежной комнате разместился доктор Морель, без помощи которого фюрер теперь не мог обойтись ни одного дня.
Бомбоубежище, которое генералитет между собой называл «бункер фюрера», было построено два года назад по его личному приказу в парке рейхсканцелярии. Но в то время никто не мог предположить, что Адольфу Гитлеру придется поселиться в нем на постоянной основе. Прежнее бомбоубежище уже не казалось фюреру таким уж безопасным, поэтому новое вырыли на три метра глубже.
Около месяца назад рейхсканцлер назначил Гиммлера главнокомандующим сформированной группы армий «Висла». Для такого решения у фюрера были весьма веские основания: Генрих Гиммлер прослыл человеком беспощадным, даже жестоким, и фюрер всерьез полагал, что данных качеств будет вполне достаточно для восстановления фронта между Балтийским морем и Силезией. Гиммлер постоянно находился в разъездах, стремясь поднять боевой дух армий, но Эрнст Гонелл надеялся, что в этот раз ему повезет и рейхсфюрер окажется на месте.
— Господин генерал-майор, Берлин на связи, — сообщил радист.
