— Извините, товарищ полковник медицинской службы. Но дело очень срочное. Разрешите позвонить?
Рассмотрев в лице Бурмистрова решимость, смилостивился:
— Звоните. Только советую вам в следующий раз быть поучтивее.
Набрав номер штаба дивизии, Прохор, стараясь скрыть волнение, громко заговорил:
— Это майор Бурмистров, командир инженерно-саперного батальона. Форт «Раух» заминирован. Мы его оцепили, близко никого не подпустим. Но он может в любую минуту взлететь на воздух. Я с четырьмя бойцами иду на разминирование. — Получив одобрение, коротко произнес: — Есть!
Положив трубку, Бурмистров посмотрел на посмурневшего полковника, продолжавшего смотреть на него тяжеловатым взглядом.
— Разрешите задать вам вопрос, товарищ полковник? — спросил Бурмистров.
— Задавайте, — буркнул полковник.
— Почему на вас не полевая форма? На тыловика не походите, сразу видно, что не первый год в полевом госпитале. Но мундирчик на вас такой, что ни пылинки.
Неожиданно полковник печально улыбнулся, показывая крепкие ровные зубы. Несмотря на разницу в званиях, они принадлежали к одному поколению, слеплены были из одного теста, детство и юность провели в одинаковых дворах, а потому чувствовали и понимали жизнь одинаково. При других обстоятельствах могли стать хорошими приятелями.
— А я-то думаю, что ты на меня, как на фрица, смотришь. Китель, значит, тебе мой не понравился. Секрета тут нет. В этот день мы с Кларой сыграли свадьбу. В этот день я всегда надеваю парадный китель. А она свое самое лучшее платье. Звонил я ей только что… На дежурстве она, ответить не может. Тоже военный врач. А мой будничный халат вон висит, — кивнул он в сторону вешалки, где на крючке висел халат с пятнами свежей крови. — Всю ночь глаз не сомкнул. Тяжелый был день и для вашего брата, и для меня тоже… Надеюсь, что когда-нибудь спасенные мной раненые помянут меня добрым словом. А не вспомнят, обижаться не стану.
— Извините, если что не так.
— Беги! Тебе еще крепость спасать нужно.
Штурмовая группа, отошедшая на значительное расстояние от крепостных стен, наблюдала за тем, как двое саперов вносили в центральный вход форта «Раух» на носилках немецкого минера. Следом за ними торопились еще двое бойцов, груженные саперным скарбом, а прикрывали группу трое автоматчиков.
— Сейчас к лестнице… А рядом с ней будет дверь, спускаемся туда, — продолжал раненый немецкий минер указывать направление.
Вышли к узенькой винтовой каменной лестнице, подле которой каких-то пару часов назад шло жестокое противостояние между штурмовыми отрядами и ротой эсэсовцев. Трупы немцев еще не убрали, просто оттащили в сторону, сложив друг на друга, как поленья, чтобы не мешали во время переходов. Разбитый деревянный пол устилали автоматные и пулеметные гильзы, перекатывавшиеся под ногами. В коридорах валялись большие угловатые куски гранита, затруднявшие движение.
Лестница в подвал была разбита взрывом гранаты, а огромные валуны запирали коридор. Из глубины подвала тянуло застоявшейся сыростью, замешенной на пороховой гари и запахе свежей крови, образовавшей на пониженных участках целые спекшиеся лужи. Саперы, шедшие впереди, подсвечивали фонариками.
— Куда теперь? — спросил майор Бурмистров, остановившись на развилке.
— Направо, — не совсем уверенно ответил минер.
Протопали еще метров сто и оказались в узком каменном коридоре, стены которого по обе стороны имели узкие щели для огнеметов. Таких тупиков в форте было несколько, идеальное место для уничтожения заплутавшего в лабиринтах небольшого вражеского подразделения.
Бурмистров напрягся в ожидании пулеметной очереди в упор и невольно приподнял автомат для возможного ответа.
Однако стены молчали, а подвалы щурились далекой чернотой. Рядом, не сумев скрыть накатившего страха, выдохнул молоденький сапер.
— И где тут твои мины? — раздраженно спросил Прохор.
— Нужно повернуть обратно и пойти налево. Перепутал немного. Темно сейчас. Мы тут проходили, когда повсюду свет горел.
— Послушай меня, — хмуро произнес Бурмистров, — если что-то пойдет не так, тебе достанется первая пуля.
— Я все понимаю, вам не стоит беспокоиться, господин офицер, я вас приведу туда, куда нужно.
— Разворачивайте этого инвалида, — приказал Бурмистров, — идем в обратную сторону.
Вернулись к развилке и направились налево. Результаты гаубичного обстрела были заметны и в глубоких подвалах: потолок изрядно обсыпался, от стен отлетели огромные куски камней. Большую часть пути пришлось продираться через каменные завалы, — своды, не выдержав взрывной волны, местами сильно обвалились, оставляя лишь только узкие проходы.
Тоннели представляли собой настоящие лабиринты: совершали замысловатые петли, пересекали коридоры, поворачивали в обратную сторону. Сориентироваться в них мог только человек, который не раз бывал в них.
— Далеко еще? — нетерпеливо справился Бурмистров, хмуро посмотрев на немецкого сапера.
Блуждание по подземным коридорам приносило раненому немцу немало неудобств. И он всякий раз болезненно морщился, когда приходилось переваливаться на больную ногу.
