— Мой фюрер, ударным группировкам Третьего Белорусского фронта удалось преодолеть нашу глубоко эшелонированную систему обороны и выйти к Балтийскому морю, — громким, хорошо поставленным голосом заговорил генерал-полковник Гудериан. — Образовалась угроза окружения нашей Четвертой армии. В связи с этим нами было решено отойти на укрепленный рубеж Мазурских озер. Несмотря на все прилагаемые нами усилия, наступления русских остановить не удалось. Третий Белорусский фронт с частями Первого Прибалтийского фронта оттеснили нашу тильзитско-инстенбургскую группировку и овладели городом Тильзит. В результате несогласованного командования наша группировка, занимавшая Инстенбург, была окружена русскими, и после усиленного штурма город пришлось оставить. Русским соединениям удалось форсировать реки Деймс, Прегель и Алле. Их войска с севера преодолели сооружения Хейльсбергского укрепленного района, и сейчас их передовые силы продвигаются к внешнему оборонительному обводу Кёнигсберга.
Слушая доклад начальника Генерального штаба сухопутных войск, Адольф Гитлер все более хмурился и поглядывал на карту, по которой проворно скользил конец указки генерал-полковника, указывающий места расположения немецких и русских армий.
Генерал-полковник Гейнц Гудериан был потомственным прусским военным, чья карьера началась еще в кадетском корпусе. Он прошел все ступени службы до генерал-полковника, обладал не только ярко выраженным военным талантом, выгодно отличавшим его от сверстников, с которыми он прошел победным маршем через города Европы, но и редким бесстрашием, каковое возможно проявить только на войне. Единственное, что не позволяло ему получить погоны фельдмаршала и тем самым сделать по-настоящему блестящую карьеру, так это его безмерная вспыльчивость и неуступчивость. Но военное дарование перевешивало все негативные черты его характера, и верховное командование закрывало глаза на особенности его нрава. Германии предстоит пройти через тяжелейшие испытания, где этот непокорный, но верный служака будет одним из главных ключиков к предстоящей победе, а может, даже ее вдохновителем.
Даже находясь на высокой генеральской должности, обремененный должностями, обласканный фюрером и получивший немалое признание за успехи в военной кампании в Европе, где он успешно применил тактику блицкрига, Гейнц Гудериан продолжал задираться, как мальчишка, считая себя несправедливо обиженным. Именно необузданное стремление к справедливости толкнуло его вызвать на дуэль фельдмаршала фон Клюге, посчитав, что именно он был причастен к отстранению его от командования армией в 1941 году. Лишь усилиями фюрера конфликт между генералами был улажен, и фельдмаршал Клюге, переборов свою гордость, написал Гудериану письмо, выразив сожаление по поводу произошедшего недопонимания.
Даже при разговоре с фюрером генерал-полковник Гудериан поддерживал репутацию своенравного и плохо управляемого командира: бывал несдержан, не менял своего мнения, не поддавался на уговоры и уступал только приказам.
Фюрер знал обо всех положительных и отрицательных чертах характера генерал-полковника Гудериана. Прекрасно представлял, с какими трудностями придется столкнуться с его назначением на должность начальника Генерального штаба сухопутных войск, но профессионализм Гудериана перевешивал все остальные отрицательные качества его характера.
Фюрер учел еще один важный момент при назначении Гудериана на высокую должность: тот оказал ему некоторую услугу, когда, став членом суда чести, занимался чисткой армии от заговорщиков. Генерал-полковник в этом деле проявлял жесткую принципиальность по отношению ко всем участникам покушения на фюрера. И уже на следующий день после покушения, 21 июля, фюрер вместо генерал-лейтенанта Хойзингера, заподозренного в причастности к заговору, назначил начальником Генерального штаба сухопутных войск Гейнца Гудериана.
И вот сейчас проблемы в общении со строптивым начальником штаба раскрывались в полной мере. Не желая считаться с самолюбием фюрера, Гудериан буквально бил наотмашь фактами о русском наступлении в районе Кёнигсберга, чем еще больше вызывал его раздражение и неприятие сложившейся ситуации. Но бои шли на территории Восточной Пруссии, на его родине, чего генерал-полковник никак не мог простить Гитлеру.
Фюрер с хмурым лицом слушал доклад начальника Штаба сухопутных войск и, вопреки обыкновению, ни разу не перебил.
— Второму Белорусскому фронту удалось перерезать отход восточно-прусской группировки. Наша Четвертая армия силами одной танковой, двух моторизованных и четырех пехотных дивизий проводит сильнейшие контрудары, — ровным, размеренным голосом докладывал генерал-полковник Гейнц Гудериан. — Армия Рокоссовского подтянула к этому району значительные силы. Мое предложение такое… Части нашей Курляндской группировки следует перебросить в Западную Пруссию, на удержание наших позиций.
