Неожиданно похолодало. Посыпалась изморось. Неприятная влага холодила, коварно забиралась за шиворот, сковывала движения. Погода в Пруссии отличная от российской, в ней не встретишь лютых февральских морозов с пронзительным сухим ветром. Тут все выглядело по-другому. Вроде бы запахло весной, растопило в лужах лед, но уже ночью так крепко прихватит стужа, что земля напоминает бетон. Даже ветер какой-то странный. Вертит вкруговую, меняет направление, порывы настолько сильные, что порой сбивают с ног.
В этот раз погода была на стороне русских — ветер с силой дул в сторону немцев, собирая с покореженной поверхности снежную крошку. Прохор Бурмистров всматривался в дымовую завесу, пытаясь рассмотреть хотя бы что-то, но кроме крыш редутов, находящихся на значительном отдалении, не видел ничего, взгляд упирался в черный, словно пожарище дым, не пропускавший через себя ни одного, даже самого пытливого взгляда. Иной раз в дыму мелькали нечеткие силуэты, немцы, воспользовавшись дымами, проводили какие-то перемещения и вновь исчезали в никуда, как если бы привиделись. Сержант Савельев ушел около часа назад, времени вполне достаточно, чтобы он как-то себя проявил. Однако на территории немцев ничего не происходило. Все было, как прежде: немцы палили из тяжелых пулеметов по мосту; вели фланговый огонь; долбили из минометов и не позволяли поднять головы. Трупы смельчаков лежали как на самом мосту, так и на подступах к нему, и от этого было особенно горько. Вытащить из-под огня убитых товарищей невозможно, и их мертвые тела безропотно принимали пулю за пулей, словно и после смерти красноармейцы проявляли стойкость.
Перед возведенным мостом, затаившись, лежали бойцы инженерно-саперной группы. Провоевавшие не один месяц, они воспринимали Познань как очередную преграду, которую предстояло одолеть, чтобы двигаться победным маршем к Берлину. Нередко их жизнь перечеркивали выстрелы немецких снайперов и прицельные очереди из пулеметов. Невозможно было подкатить и пушки. Артиллеристы обстреливались сразу с трех сторон, и отдать приказ для выстрелов прямой наводкой по укрепленным зданиям и редуту означало обречь их на верную гибель. Массированный артналет по редуту тоже не поможет. Расстояние между воюющими сторонами было настолько незначительным, что можно угодить под «дружественный» огонь собственной артиллерии.
Как это ни странно, но в этом море огня проникнуть на территорию немцев способен только одиночка, такой бесстрашный и ловкий человек, как сержант Савельев. Он умел не только воевать, но обладал сверхъестественным чутьем на опасность. Было в нем что-то от лесного хищника. Однополчане помнили случаи, когда он выходил из землянки за минуту до того, как в нее попадал снаряд. В рукопашном бою он чувствовал опасность спинным мозгом — вовремя уклонялся и сам наносил удары. За годы войны он не был даже ранен, хотя постоянно находился на передовой линии. Такое тоже случается, но крайне редко, и выпадает только на счастливчиков, а Савельев был из таковых. Это уже судьба, а ее не перекроишь.
И вот сейчас Коля Савельев пропал. Конечно, прошло не так уж много времени, чтобы считать его погибшим, но его вполне достаточно, чтобы выполнить задание. Времени ждать уже не осталось, а значит, для выполнения задачи необходимо подобрать другого бойца.
— Позови ко мне Саленко, — сказал Бурмистров ординарцу, не оставлявшему его ни на минуту.
— Есть, — энергично отозвался Петр и тотчас скользнул в туман серой неприметной ящеркой.
Через несколько минут, стремительно перебегая от одного простреливаемого места до другого, умело прячась за укрытиями, до командира штурмового отряда добрался Саленко. Некие салочки со смертью. Переиграл. Обманул. Предстал перед майором Бурмистровым целехоньким.
Не особенно вдаваясь в подробности, Бурмистров поставил ему задачу:
— Перейдешь ров и уничтожишь на углу огнеметную точку в здании напротив. Житья не дает!
Бурмистров задержал внимательный взгляд на лице Саленко, ожидая увидеть нечто похожее на внутренний протест. Солдат прекрасно понимал, что отправляется на верную погибель. Двое вот уже не вернулись, теперь на очереди третий. На Прохора смотрели живые понимающие глаза. Командир должен отправлять своих подчиненных на смерть, служба у него такая. А подчиненный должен выполнять отданный приказ.
— А другие не нужно? — неожиданно спросил Саленко.
Прохор задержал на нем строгий взгляд — вопрос на иронию не походил, спрашивал серьезно, похоже, парень действительно намеревался потягаться со всеми пулеметчиками рейха.
— Не нужно. Как только смолкнет этот пулемет, нам легче будет добраться и до других. За мостом есть несколько мест, с которых можно подавить эту точку.
— Разрешите выполнять?
— Пойдешь, когда в сторону моста полетит зеленая ракета. А сейчас заполни баллоны огнемета под самую крышку. На той стороне у тебя будет много работы.
