Атака через пару часов, а значит, со всеми мыслями, что бередят его душу, предстоит справляться самостоятельно. Не хочется погибать в последний день штурма, когда столько пережил и стольких похоронил. Хотя за жизнь тоже не станет держаться и тем более не будет показывать свою слабость перед подчиненными. Для них он прежний командир со стальными нервами. А вот с матушкой следует поговорить, пусть даже мысленно, она всегда отыщет для сына подходящее слово.
Некоторое время Прохор держал острозаточенный карандаш над чистым листком бумаги, а потом принялся за письмо. Так он поступал всегда, когда на душе было скверно, и в последний год подобное состояние накатывало на него все чаще, видно, сказывалась усталость, а еще большое желание уцелеть в этом аду.
«
Майор Бурмистров сложил письмо треугольником и написал адрес. Это письмо никогда не будет отправлено, как не был отправлен десяток других, написанных ранее в предчувствии чего-то страшного. Все они были сожжены, и это послание тоже ждала аналогичная участь.
Мать скончалась три месяца назад, а отец, потерявший без супруги смысл жизни, бродил по просторной квартире неприкаянным. Письмо будет сожжено после атаки. Безо всяких слов, просто будет брошено в полыхающий огонь, а он будет смотреть, как пламя пожирает листы исписанной бумаги.
На душе у Прохора полегчало, как будто он и в самом деле переговорил с матерью, которая всегда найдет доброе слово для своего горемычного сына. Сбросил с плеч груз, давивший на его плечи в последние дни. Теперь можно воевать дальше, брать ответственность за жизнь сотен людей, остававшихся у него в подчинении, и находить подходящие слова даже в том случае, если посылаешь их на смерть.
Прохор глянул в угол комнаты, где висели часы с кукушкой, напоминавшие лакированный скворечник. Надо полагать, что птице в нем очень одиноко куковать. Завидная редкость для фронта, которую майор Бурмистров таскал с собой по всем фронтам. Лак на углах пооблупился, пообтерся. Оно и понятно, сказывается фронтовое бытие, на войне всякое случается. Но к фронтовой кукушке, запечатанной в крепкий лакированный ящик, Прохор относился бережно, как к боевому товарищу.
Стрелка приближалась к девяти часам вечера, пора выходить. Бойцы уже находятся на заданных позициях. Следует еще раз проверить подготовку к завтрашнему бою и оставить немного времени на устранение недостатков, если сделано что-то не так. Артиллеристы пододвинулись поближе к форту и замаскировали орудия. Подтащили на позиции ящики со снарядами и в бинокль высматривали амбразуры, по которым предстояло вести огонь. На передовой линии обстановка деловая, спокойная. Уже был объявлен приказ о взятии «Виняры» в течение следующего дня. Настроение немного переменилось: не сказать, что оно было прямо уж победное, до него было еще далековато, но некая приподнятость ощущалась.
