— Доложите обстановку! — Бурмистров подошел к начальнику батареи штурмового отряда, сухопарому тридцатилетнему старшему лейтенанту с вытянутым худым и вечно мрачным лицом.
— Удалось выявить дополнительные огневые точки в центральном здании форта. Это шесть тяжелых пулеметов. Восемь полковых пушек и четыре миномета. После прекращения артиллерийского обстрела и по сигналу зеленой ракеты переходим в атаку. Выкатываем орудия для прямой наводки и бьем по огневым точкам противника, по амбразурам центрального здания для поддержания штурмующей пехоты.
Майор Бурмистров в знак одобрения кивнул:
— Хорошо. Вас будет поддерживать артиллерия, что находится за крепостным валом. Она будет бить по северным крепостным сооружениям форта.
— Мы уже согласовали наши действия, товарищ майор, — ответил старший лейтенант. — Будем работать слаженно.
В минуты отдыха время пролетает быстро. Только вытащили махорку, только свернули цигарки, а уже зеленая ракета, ломая вымученный перекур, стремительно и с легким шипением взмыла в воздух, окрасив окружающее пространство в болотный цвет и описав неправильную дугу, на какое-то мгновение застыла в вышине, подкрасив болотным цветом чернильные облака, и стремительно полетела вниз.
Затухающая зеленая ракета еще не успела выбрать место для падения, как раздался первый артиллерийский залп, отчего центральное здание Цитадели осветилось от разрывов. В воздух поднялись клубы дыма, окрестности заволокло пылью, запахло пороховой гарью. За ним последовали скорые залпы, перерастающие в гул канонады. Вскоре вся крепость казалась сплошным, нескончаемым взрывом, выбрасывающим в воздух тонны земли и камней, становившимся то глуше, когда задувал ветер, а то вдруг громче, когда порыв ветра ослабевал. Здание крошилось, ломалось, осыпалось, поглощалось огнем, но, вопреки происходящему, продолжало оставаться на своем месте, бросая безумный вызов сотням тонн железа, начиненным взрывчаткой.
Над Цитаделью еще не развеялся дым от пороховых газов, не осела на растерзанные стены пыль, как в небо взлетела зеленая зловещая ракета — сигнал к атаке штурмовым батальонам.
Впереди простреливаемое открытое пространство, которое следует преодолеть как можно быстрее. Впереди цель — центральный форт крепости Цитадель «Виняры». Бежать нужно сейчас, не теряя драгоценных секунд, пока противник не пришел в себя.
— За мной!!! — майор Бурмистров выскочил из воронки и устремился к центральному входу.
Бежалось легко, совершенно не чувствовались нагрудные металлические пластины. На земле лежало расколоченное стекло, бликовавшее во вспышках разрывов. Когда достигли середины широкого двора, немцы пришли в себя, и со всех сторон, поражая бегущих, зазвучали автоматные очереди. Цепь залегла. Позади штурмующих размеренно, стараясь попасть точно в стреляющие амбразуры, хлопали полковые пушки.
Взлетели осветительные ракеты. Зависнув над главным зданием, они ярко осветили двор. Приподняв голову, Бурмистров даже рассмотрел, что немецкий солдат, занявший позицию на втором этаже, небрит. Желал увидеть в его потемневших, глубоко запавших глазах нечто похожее на страх, но заприметил лишь смертельную усталость.
С левой стороны двора шел жесткий стрелковый бой — в здание удалось просочиться штурмовой группе девятой роты. Трое бойцов швырнули по гранате в подвальное помещение и укрылись за стеной, опасаясь разлетающихся осколков. Глухо ахнул разрыв, отозвавшись эхом в углах первого этажа. Верещавший пулемет умолк на самой высокой ноте, будто что-то недосказал. Панцирная пехота, воспользовавшись кратковременной паузой, совершила короткий рывок, сократив расстояние до центрального входа метров на пятнадцать. В подвальном окне, прежде безмолвствующем, надоедливо, длинной очередью застучал пулемет. Подползший огнеметчик направил ружье в сторону амбразуры и надавил на курок. Шипящая красная струя, выгнувшись в извивающуюся дугу, проникая внутрь помещения, щедро обрызгала пулеметный расчет огненной жидкостью. Из подвала, словно из преисподней, раздались предсмертные крики, слабо пробивающиеся через гранитную кладку. Из окон упруго заструился черный дым — результат возгорания человеческой плоти. Здесь все было кончено.
Возникшая пауза позволила сделать десять стремительных шагов. И вновь цепь панцирной пехоты вынуждена была залечь, натолкнувшись на грозное рокотание немецких тяжелых пулеметов. Перекатившись за покореженную пушку, Бурмистров услышал, как в лобовой бронированный лист смачно зацокали свинцовые пули.
