— Товарищ майор, разрешите мне раненого вытащить! — подскочил боец, недавно прибывший из госпиталя. Кудряшов даже не знал его имени, но как отличный сапер паренек успел проявить себя уже не раз. — Это Федор, мы с ним из одной деревни, наши хаты рядом стоят. Что я его матери скажу, если без него вернусь?
Участок, на котором лежал раненый, хорошо простреливался. А пулемет, не умолкая, контролировал все подступы к нему.
— Справишься? — с сомнением спросил майор у рядового. Совсем не богатырь, телосложением не вышел, но юркий и быстрый, именно таким удается выжить в кровавой бойне.
— Не в первый раз, — заверил красноармеец, — нужно просто с откоса подойти, с противоположной стороны. Пулемет там не достанет, ему насыпь мешает.
— Тебе еще потом пятнадцать метров до раненого бежать по открытой местности, а потом под огнем вытаскивать.
— Справлюсь, — убежденно сказал боец.
— Тебя как звать‑то?
— Валентин.
Парень шел на верную гибель. Понимает ли он это? Скорее всего, понимает, не первый день воюет. Но, видно, по-другому поступить не может. Война штука такая, порой толкает человека на такие подвиги, которые в обычной жизни он никогда бы не совершил. Кудряшов и сам не единожды становился свидетелем массового геройства. И пойди разберись, откуда оно берется.
— Хорошо, иди, Валька! — произнес майор, понимая, что не вправе поступить по-другому. — Только поосторожнее, у меня таких опытных саперов, как ты, немного.
— Справлюсь, товарищ майор, — заверил боец.
Красноармеец хотел ответить бодро, но вот голосок немного подкачал: споткнулся на последнем слове и малость прохрипел.
Ловкий, быстрый солдат легко спустился в ров; спрятавшись за опоры, поднялся по крутому склону. Дальше мост, на котором без движения лежали трое — скорее всего, убитые, при свете вспыхивающих ракет были заметны их окровавленные гимнастерки, а четвертый, выбирая момент, пытался выползти за бугор, где окажется в безопасности.
Пулеметчик, позабыв о раненом, молотил длинными очередями во все стороны, не давая возможности красноармейцам приблизиться к мосту. Четверо артиллеристов, из числа самых отчаянных, пытались протолкнуть пушку на просевший земляной вал, где была хорошая площадка для поражения огневой точки.
Валентин, играя со смертью, принялся подбираться все ближе: то согнется, пропуская над головой пулю, то ускорится, пробегая через опасное место, то выждет секунду-другую и вновь устремляется вперед. Действовал грамотно, не придерешься, чувствовался немалый фронтовой опыт. Его просто так не приобретешь: нужно полежать под пулями, наглотаться пороховой гари, телом почувствовать земную дрожь от взрыва тяжелых снарядов. Но самое главное — уметь выживать, когда для этого нет возможности, и при этом еще бить врага.
Валентин уже забежал на мост, в три прыжка достиг раненого и, подхватив его на руки, побежал с ним по насыпи. Он уже достиг самого края, когда в голову попал осколок от разорвавшейся мины. Постоял какую-то секунду, словно раздумывал, как поступить дальше: падать с моста на мягкий гравий или все-таки бежать дальше. Падая замертво, успел столкнуть раненого в безопасное место.
Майор Бурмистров, наблюдавший за действиями Валентина, невольно скрипнул зубами. Еще одного бойца потеряли. И какого! Он один пятерых стоит!
Хватит играть в поддавки. Взяв трубку телефона, сказал:
— Соедините меня с командиром полка.
— Слушаю, — через несколько секунд прозвучал голос Крайнова.
— Товарищ подполковник, с мостом у нас небольшая заминка выходит. Немцы активизировались. Вроде бы и немного осталось, чтобы его достроить — только перекрытие положить. Да они, сволочи, так лупят из пулеметов, что близко не подойти. Всех подряд косят!
— Что нужно для выполнения задачи?
— Нам бы парочку огнеметных танков, чтобы их из щелей выкурить.
— Будут вам два огнеметных танка.
— Мост держать всеми силами и не отступать, — приказал генерал-майор Гонелл. — Если по нему пройдут русские танки, то все будет кончено.
— Держимся, господин генерал-майор, — услышал Гонелл через громкие разрывы голос подполковника Хаммера. — Все попытки русских перейти мост пресекаются нашими пулеметчиками.
Штаб гарнизона Позена размещался на самом верхнем этаже форта «Виняры», где у Гонелла находился личный кабинет, из окон которого прекрасно обозревались русские позиции и строящийся мост, подле которого завязалось нешуточное сражение. Подойдя к небольшому затемненному окну, комендант поднес к глазам бинокль и увидел, как русский солдат ловко подхватил с моста на руки раненого товарища и побежал с ним в укрытие. В какой-то момент показалось, что русский заговоренный, — пригнувшись, он стремительно улепетывал; каким-то чудом ему удавалось увертываться от пуль, пролетавших над его головой, стремившихся зацепить его справа, поддеть слева, но он прыгал со своей нелегкой ношей в ложбины, укрывался за разбитой бронетехникой и с каждым шагом приближался к безопасному месту.
