Через четыре месяца после назначения Путина шефом ФСБ случилось трагическое событие, многими расцененное как зловещее предзнаменование. Поздним ноябрьским вечером 1998 года в подъезде своего дома была застрелена правозащитница Галина Старовойтова. На тот момент она входила в число демократических лидеров Санкт-Петербурга и громче всех выступала против коррупции. Весь город оплакивал ее гибель, а страна пребывала в шоке. Многие комментаторы связывали это убийство с напряжением вокруг выборов в городской совет, которые должны были пройти в следующем месяце. Рядом с ней в момент выстрела был ее помощник Руслан Линьков, но он сумел спастись. Линьков полагал, что Старовойтову убили из-за ее расследований коррупции. Ближайший друг Старовойтовой и соратник по борьбе Валерия Новодворская была убеждена, что убийство заказали петербургские спецслужбы:
— Потому что в этом деле очевиден указ спецслужб. Очевидно решение спецслужб. Они стоят за кадром, они держат руку этих киллеров.
Бывший партнер Ильи Трабера заявил, что самая большая угроза Старовойтовой исходила от петербургских силовиков, которые контролировали морской порт, флот и нефтяной терминал.
— У нее было досье на группу лиц, державших под контролем нефтяной бизнес в Петербурге. Трабер мне сам рассказывал. Он говорил: «Какого черта она сунула свой нос в нефтяной бизнес?» Именно поэтому ее убили.
Впоследствии занимавшийся расследованием ее гибели бывший офицер ФСБ рассказал мне, что, по его подозрению, это действительно сделала Тамбовская группировка:
— Мы понимали, что с этим делом мы никуда не продвинемся.
Стремительный взлет Путина сопровождали поистине пугающие события. Однако в стране назревал очередной финансовый кризис, и, как водится, никто не обращал внимания на многочисленные тревожные сигналы. Здоровье Ельцина ухудшалось, и, если верить минимум одному источнику, генералы КГБ планировали свое возвращение. Однажды в Москве, вскоре после обрушившего экономику дефолта 1998 года, на закрытый ужин собрались бывший шеф КГБ Владимир Крючков, бывший шеф службы безопасности Монако, работавший как информатор ФБР, Роберт Эрингер и помощник Крючкова, преподаватель Путина в Академии КГБ Игорь Прелин. Как утверждал Эрингер, Прелин сказал гостям, что КГБ скоро вернется к власти.
— Он говорил: «У нас есть человек. Вы о нем никогда не слышали. Мы не скажем, кто это, но он — один из нас, и когда он станет президентом, мы вернемся».
Все забыли. Все думали, что теперь демократия никуда не денется. Все преследовали только свои личные интересы.
Лето 1999 года. Кремль погружен в мертвую тишину. В паутине коридоров главного административного здания слышно только жужжание электромоторов: уборщики полируют паркетные полы. По залам эхом прокатываются цокающие шаги одинокого охранника. Кабинеты, обычно забитые просителями, теперь пусты — их обитатели нервно пьют чай на своих дачах подальше от Москвы.
— Было, как на кладбище, — сказал Сергей Пугачев, участвующий в консультациях по вопросам смены руководителей кремлевской администрации. — Словно компания обанкротилась. Внезапно ничего не осталось.
Для Пугачева и других членов ближнего круга Ельцина — Семьи, которая последней покинула Кремль, наступили тягостные времена. С октября Ельцин то и дело попадал в больницы, а за стенами Кремля, казалось, готовился очередной путч. Фундамент его правления рушился — следствие катастрофической девальвации рубля прошлым летом и дефолта по 40 миллиардам государственного долга. Легкие деньги и их дележ между избранными в годы стремительной рыночной трансформации завершились чудовищным провалом. Правительство четыре года финансировало бюджет страны через краткосрочные долговые обязательства, и в результате возникла пирамида.
