Тёплыми весенними вечерами воины крепости собирались на дворе под россыпью вечных звёзд у единственного костра, который горел ровно столько, чтобы приготовить пищу. Ингрид, как одна из немногих женщин, оставшихся в крепости, помогала своим участием.
— Держи, — протянула она миски Тирно, а затем Рейвану, не скрывая заботы, лучившейся во взгляде.
Рейван благодарно кивнул, но по-прежнему старался уберечься от случайных ненужных прикосновений в откровениях ночи. Днём, когда он учил Ингрид яростным выпадам с мечом, то отдавал ей всего себя, обретая в наставничестве упоение и радость. Но в остальное время не подпускал ближе, чем это было возможно для человеческого существа, находившегося рядом с кзоргом.
— Ты не сказал ей, кто ты! — прорычал Лютый, когда Ри вернулась назад к костру.
— А кто я? — зло прищурился Рейван. — Кзорг? Твой палач?
— Потише, — проворчал Тирно, — тут и так все на взводе из-за грядущей битвы. Тебя растерзают, если будешь так громко ругаться, Рейван.
— Не о чем с вами говорить, — Лютый тяжело вздохнул и встал. — Пойду послушаю пение Маррей.
Галинорец подхватил миску и ушёл ближе к костру, ближе к Владычице. Тирно задумчиво пошевелил челюстью, прежде чем вновь заговорить.
— Владычицу ты зря обидел, Рейван. И Ингрид можешь обидеть. Будь осторожнее с девочкой.
Кзорг покосился на рудокопа с прищуром, но ничего не ответил. А затем уставился в сторону костра, откуда раздались переборы лиры и едва уловимые нити бархатного голоса.
— Хорошо поёт, — произнёс Тирно, пробуя дымящуюся похлёбку. — И чудесно готовит мясо, несмотря на то, что сама его не ест. Кажется, сегодня она добавила сюда что-то новое? Как считаешь?
Рейван бросил назад поднятую было им ложку.
— Она что-то подмешивает в еду, — выругался он. — Я чувствую себя… словно одурманенным.
Рейван злился от того, что разговоры о Владычице делали его беспокойным. Маррей не покидала его мыслей ни днём, ни ночью, и от этого что-то болезненно выло в груди. Рейвану казалось, что здесь непременно замешано какое-то колдовство.
Тирно сдвинул седые брови, вопросительно поглядев на кзорга, но потом всё понял и расхохотался.
— Ты влюблён, — протянул рудокоп. — У людей это так называется, Рейван! Только смотри, чтобы Дэрон не пронюхал.
От костра доносились раскалённые споры. Ван Харальд с соратниками и Лютым обсуждали предстоящую битву. Рейван не подошёл бы, но услышал смелый голос Ингрид, которая рвалась в бой. Разговоры о войне заставили Маррей заглушить переборы лиры. Владычица растворилась в толпе, и Рейван был рад, что и на этот раз не встретился с ней.
— Ван Ингвар не позволил бы Ингрид встать в один ряд с воинами, — напирал Лютый.
— Ингрид смело вела себя в драке с набулами, похитившими её, — произнёс Рейван. — Она может постоять за себя: ей стоит доверить меч.
— Она не сможет драться! — Лютый уперся уничтожающим взглядом в Ингрид.
— Пусть подаёт щиты, — пожал плечами Рейван, повернувшись к вану Харальду, — ей этого хватит на первый раз.
Старшие из воинов, те, которых ван называл своими соратниками, считали неуважительным для себя занятием в битве подавать воюющим разлетавшиеся в щепы щиты. Эту обязанность несли молодые воины.
— Я дочь Верховного вана, я не буду подавать щиты! — вознегодовала Ингрид.
Ван Харальд заулыбался над дерзостью Ингрид и понял, что не может не пустить в бой такую кусачую и алчущую Волчицу. Он нашёл удовлетворимым решением поручить ей нужное, но не столь опасное дело, и согласился с Рейваном.
— Будешь подавать щиты! — приказал ван.
Ингрид вскинула брови от негодования, но поняла, что спорить невозможно.
— Буду подавать щиты, — покорилась она.
***
Для грядущего сражения Рейван подобрал для себя в оружейной кольчугу, которая удобно легла поверх его кожаного каэрванского доспеха. Кольчужная рубаха прикрывала руки до локтя и ноги почти до колен. Предплечья объяли наручи со стальными пластинами, а голени — сапоги с бронёй от штыков. Кзорг выбрал шлем и щит, раскрашенный в жёлто-чёрные цвета знамени Хёнедана.
Рядом приглядывала себе снаряжение Ингрид. Она прикасалась пальцами к броне, гладила ладонью щиты и холодную сталь мечей. Сердце её колотилось с недевичьим восторгом и упоением, с нетерпением скорее примерить воинское облачение. Ингрид жаждала оказаться в рядах могучих рисских воинов, крушащих врагов направо и налево. Стремилась доказать отцу, что может стать его соратником — и никакой муж ей не нужен.
Рейван помог Ингрид затянуть ремешки наручей и подогнать к телу доспех. Надел ей на голову подшлемник, натянул сверху шлем. Ингрид чувствовала себя соломенной куклой в его знающих руках и от сгустившихся внутри теплоты и смятения надвинула решётчатое забрало на лицо, скорчив рожицу под шлемом. Рейван понял её гримасу и улыбнулся.
— Я всё вижу, Ри.
Ингрид ещё больше смутилась, но дала горячий и дерзкий ответ.
— Кзорги умеют видеть языки через железо? — рассмеялась она.
— В бой не лезь, поняла? — Рейван пресёк все шутки.