В январе 1655 года одному из наиболее влиятельных сеньоров Франции, герцогу де Лианкуру, прихожанину Сен-Сюльписа, было заявлено, что он не получит отпущения грехов до тех пор, пока не заберет свою дочь из Пор-Рояля и не выгонит из-под крова своего двух монахов, обвиненных в янсенизме. 24 февраля Арно публикует «Письмо знатному лицу», за которым 10 июля последовало «Письмо герцогу и пэру». В промежутках между этими публикациями Ассамблея духовенства подготовила «Формуляр», требующий от духовенства осуждения Пяти положений. (Ассамблеи 1657 и 1661 годов уточнили и обобщили этот «Формуляр».) Однако неисправимый Арно изобрел разницу в определениях «права» и «факта» в Пяти положениях. Он утверждает, что можно признавать, в полном согласии с ортодоксальностью, право и не соглашаться с фактом, исходя из чего он опровергает наличие ереси в трудах Янсения. Вызванный на суд на богословский факультет, Арно был осужден 14 января 1656 года за свою позицию по вопросу о «факте».
Однако что могут в конечном счете поделать старая добрая Сорбонна и «доктора в шапочках», когда публике предлагается написанная великолепным языком защита действенной благодати в противовес уже ставшей приторной предопределяющей благодати казуистов? 23 января, на следующий день после злоключений Арно, появилось «Первое письмо, написанное Провинциалу одним из его друзей, и о диспутах в Сорбонне». Луи де Монтальт (он же Блез Паскаль) — молодой ученый, который годом ранее удалился в Пор-Рояль де Шан, чтобы вволю насладиться беседами с де Саси, — положил начало блестящим «Письмам к Провинциалу» (которые были осуждены указом от б сентября 1657 года), привлекшим интеллектуальную элиту на сторону августинцев.
Двадцать шестого января 1656 года Арно начал полулегальное существование. «Шестого марта, — пишет хорошо осведомленный очевидец, — в Лувре много говорили о Пор-Рояле, и было решено оградить тех детей, которых воспитывали, как ложно утверждали, в янсенистском духе, а также большое количество людей, которые удалились в Пор-Рояль и среди которых (также ложное утверждение) было немало лиц духовного звания»{160}. Это «было решено», разумеется, относится к Мазарини и королю. А Анна Австрийская, приятельница Арно д'Андийи, предупредила последнего. 20 марта «маленькие школы» переезжают за десять дней до прихода гражданского лейтенанта в риги Пор-Рояля.
Между тем Александр VII издает 16 октября новую буллу, осуждающую различие между правом и фактом, придуманное Арно. Булла
До 1660 года общественное мнение зачастую полагает, что опасность кроется вовсе не в «Августине», а скорее в моральной распущенности последователей Молины. А друзья из Пор-Рояля ссорились из-за тактических вопросов. Но в 1660 году, по инициативе Арле де Шанваллона, Руанского архиепископа, которого Людовик XIV счел целесообразным поддержать, всплывает каверзное дело о «Формуляре», в результате чего Ассамблея духовенства 1661 года подтверждает решение 1657 года. Постановлением государственного совета от 13 апреля «предписывается подписание формуляра», и королевский приказ напомнил епископам о том, что требуется подпись не только всех служителей Церкви, но даже монашек и учителей школ. Это было тяжелым ударом для всего Пор-Рояля»{160}. Решение было инспирировано королем, ведь кардинала больше нет. «Уже 23 апреля главный судья Парижского превотства — его зовут Антуан Дре д'Обрей, пятью годами позже он будет убит своей собственной дочерью маркизой де Бренвилье — отдал приказ о том, чтобы выселили всех воспитанниц и послушниц как из Парижа, так и из монастыря Пор-Рояль де Шан»{160}. Людовик XIV обращается уже со всеми монахинями как с бунтовщицами.
