Тем временем друзья Арно контратакуют. Рец находится в бегах, но не подает в отставку. Парижское архиепископство управляется двумя викариями, близкими по духу августинцам. Они подписывают тексты, подсказанные Арно: «Послание генеральных викариев, касающееся подписания «Формуляра» (8 июня). В нем допускается различие между правом и фактом, что побуждает монахинь подписать его 22 июня, несмотря на сопротивление сестры Сент-Эфимии, Жаклины Паскаль[44]. Но королевский совет просит у Папы бреве, которое обязывало бы всех подписавшихся отказаться от подписей, поставленных ими под парижским посланием. Бреве появляется в августе. Поскольку Рец ведет переговоры о своем прощении, связанном с предварительной отставкой, епархиальные викарии вынуждены отступиться от своих убеждений (31 октября — 20 ноября). С тяжелым чувством парижские монахини вновь подписывают 28 ноября, а в монастыре Пор-Рояль де Шан 29 ноября, документ, прибавляя, однако, к «Формуляру» «ограничительные условия, пространно изложенные и касающиеся различия между правом и фактом».
Этот новый бунт вызывает королевский гнев; король в январе 1662 года хочет внести добавления, касающиеся «факта». Смерть Его Преосвященства де Марка (29 июня), назначенного архиепископом, последовавшая вскоре после отставки Реца (26 февраля), помогла бунтовщикам выиграть время. В конце июля монахини обжаловали внесение этих добавлений «как правонарушение»[45]. Великие гонения обрушатся на них лишь в 1664 году.
Монахини и наставники из Пор-Рояля, отупевшие от религиозных споров, обнаружили духовную приверженность Контрреформе, стали ее авангардом. Однако, чтобы вызвать ненависть к этому авангарду, враги янсенизма старались связать это течение с противоположным явлением — с Реформой. В 1643 году иезуиты распространили повсеместно литанию на латинском языке, коварную считалочку, в которой Пор-Рояль обвиняли в том, что свою доктрину о благодати он унаследовал от Жана Кальвина: Paulus genuit Augustinum, Augustinus Calvinum, Calvinus Jansenium, Jansenius Sancyranum, Sancyranus Amaldum et fratres ejus (Павел породил Августина, Августин — Кальвина, Кальвин — Янсения, Янсений — Сен-Сирана, Сен-Сиран — [Антуана] Арно и его братьев){99}.
В действительности же ничего общего не было между Пор-Роялем и кальвинизмом, кроме основных ортодоксальных принципов: признание величия Господа и малости человека, преклонение перед божественной благодатью, самоусовершенствование, высокие моральные требования. Янсений (умер в 1638 году), автор «Августина» (1640), и его друг Сен-Сиран, директор Пор-Рояля, ненавидели кальвинизм и почитали Деву Марию: подтверждением этого служит их переписка{269}. До конца своих дней Арно продолжал писать апологии католицизма и бороться с гугенотами, хотя они, как и он, были гонимы и ссылались{89}. В конце концов, что может быть более чуждым протестантизму, чем постоянное преклонение перед Святыми Дарами во внутренней церкви Пор-Рояля?
В век, когда многие священнослужители отвернулись от святого Фомы, познакомившись со святым Августином{2}, «мифическая ересь янсенизма»{42} была не что иное, как августинизм, заимствованный у самого Отца Церкви, а вовсе не у Лютера и не у Кальвина. «Необъяснимая и неиссякаемая тайна благодати, — писал Сен-Симон, — столь же непостижима для нашего сознания и так же не поддается объяснению, как и тайна Троицы; она стала камнем преткновения в Церкви с тех пор, как система Святого Августина, едва возникнув, отыскала в ней противоречия»{94}. Еще до наступления периода средневековья, когда христиане, соприкасаясь со святыми, думали почти всегда о спасении всем миром, Янсений, Сен-Сиран, Пор-Рояль находят у Августина дорогу к индивидуальному спасению: хотя и слаб грешный человек, но есть чудо ниспосланной благодати. Святой Павел и святой Августин, по мнению мадам де Севинье, — добрые труженики, «призванные открывать нам верховную волю Господа, не колеблясь утверждают, что Господь поступает со своими творениями как гончар: одних отбирает, другие отбрасывает. Им нисколько и не нужно стараться, чтобы доказать Его справедливость, ибо нет справедливости кроме Его воли. Его воля — сама справедливость, сам закон»{96}. Эти суровые тайны, кажется, не очень волнуют маркизу. То, что иезуиты XVII века или аббат Бремон называли янсенистским пессимизмом, есть не что иное, как следствие ошибочности восприятия этого течения. Отсутствие веры в человеческие силы не имеет ничего общего с пессимизмом: это признание того, что Блез Паскаль называет «нищетой человека без Бога». Подобная точка зрения приобщает к учению о благодати, внушает уважение к всемогуществу Господа и его бесконечной милости. Спасая человека, Господь делает его самым оптимистичным из всех верующих. Божественное предопределение укрепляет верующего. «Янсенисты ищут спасения со страхом и трепетом, склоняясь к покаянию перед непостижимым величием Господа, в надежде прощения и вечного блаженства»{208}.
