Однако 16 апреля 1664 года новый парижский архиепископ дал в порядке любезности аудиенцию Лансело, делегату Пор-Рояля. Вот что об этом сказал Перефикс: «Король убежден, что новая ересь зарождается в его королевстве; он знает, как важно предотвратить эту опасность и задушить ее в зародыше; он готов работать в этом направлении самым решительным образом, и я могу вам сказать, что на последнем совете дело могло дойти до весьма нежелательных крайностей, если бы я резко не воспротивился этому»{160}. Тем не менее архиепископ не помешал появлению апрельской королевской грамоты с приказанием опубликовать антиянсенистские буллы пап Иннокентия X и Александра VII с требованием, чтобы все имеющие бенефиции подписали «Формуляр» 1657 года{201}. Будучи враждебно настроенным по отношению к Пор-Роялю и находящимся под давлением отца Аннй и иезуитов, Перефикс, который был тем не менее больше придворным, чем богословом, человеком живого ума, а не просто неуступчивым, предпочитал пойти на компромисс. Перефикс посчитал, что он его нашел в своем обращении, в котором устанавливалось отличие между «божественной верой в отношении права и человеческой веры в отношении факта»{160}.
Архиепископ не заставил себя долго ждать и уже 9 июля приехал из Парижа в Пор-Рояль, чтобы официально оповестить о своем письме и начать канонический визит. «Он высказал удовлетворение, — говорит Расин, — его ходом». Однако визиту не суждено было 14-го так хорошо завершиться, как он начался. Перефикс навязал монашкам в качестве духовного отца Мишеля Шамийяра — дядю будущего министра, ультрамонтанского священника и казуиста. Монашки отказались поступить против совести. 11-го они передали через Филиппа де Шампеня послание со своими подписями, в котором в самом начале была оговорка, проводящая грань между правом и фактом. Архиепископ оказался в смешном положении. Король и слышать более не хотел об этих взбунтовавшихся девицах. Внимание всей Франции было приковано к этим упрямицам. И тем не менее королевский эдикт о «Формуляре» не был специально направлен против женских монастырей! Перефикс, подражавший монарху, посчитал, что в этом деле задето его самолюбие. Но уязвленное самолюбие — плохой советчик, к тому же прелат не обладал — что позволило бы избежать худшего — флегматичным характером Людовика XIV.
Двадцать первого августа он прибыл в Пор-Рояль и в течение пяти часов распекал монашек, назвав их бунтовщицами, и всячески их оскорблял. А настоятельнице аббатства, Мадлене де Сент-Аньес де Линьи, племяннице Сегье, он не побоялся сказать: «Замолчите! Вы просто упрямица и гордячка, у которой нет ума, вы вмешиваетесь в дела, в которых ничего не смыслите. Вы глупая особа, дурочка, невежда, не понимающая, что говорит. Для этого стоит только взглянуть на вашу физиономию: на ней все это написано!»{160} Он выкрикнул и это: «Вы чисты, как ангелы, и горделивы, как Люцифер». И закончил он полицейской угрозой: «Продолжайте в том же духе! Продолжайте! Вы не умрете раньше, чем я вновь предстану перед вами: и это скоро случится»{160}. А пока монашки были отлучены от причастия.
Обещанное наказание было исполнено 26 августа. Архиепископ прибыл «в сопровождении группы комиссаров, или исполняющих эту должность, и с 200-ми жандармами, часть которых окружила здание, а другая расположилась во дворе, держа оружие наготове»{89}. Он заставил арестовать 12 монашек, в том числе настоятельницу, матушку Аньес Арно, и матушку Анжелику из Сен-Жана (Арно), которых сослали в разные монастыри. Трое из высланных из монастыря были дочерьми Арно д'Андийи. Прежде чем сесть в тюремные кареты, они потребовали благословения старого отшельника. Другим архиепископ назначил в качестве настоятельницы монахиню монастыря Явления Богородицы. Но 12 сентября Перефикс получил всего лишь семь жалких подписей. Эти плачевные результаты нисколько не помешали архиепископу отправиться в Пор-Рояль де Шан 15-го, чтобы и там навязать свою волю.
Преследование помогло августинцам приобрести еще больше сторонников, не остановило выпуск янсенистской литературы и не придало веса бывшему воспитателю короля. Папа не усердствовал. И тут, желая положить конец всему этому, Людовик XIV потребовал от Рима новую буллу относительно «Формуляра», и папа Александр VII согласился подписать 15 февраля 1665 года
