Людовику не было пяти лет, когда Летелье, назначенному 13 апреля 1643 года, было поручено управлять военными силами, которые затем перейдут в ведение Лувуа (умер в 1691 году), а потом к Барбезье (умер в 1701 году). Это министерское наследие продолжительностью в пятьдесят восемь лет, выпавшее на долю трех поколений, в результате свяжет воедино высший административный аппарат и талантливую и стойкую династию. Но когда не стало Мазарини, в распоряжении молодого короля оказалось не только 55 000 военных, тщательно отобранных, но и славный административный и технический аппарат, которому по тем временам не было равного. Мишель Летелье не прекращал его совершенствовать в течение восемнадцати лет, наблюдая за «обычным и необычным в ведении войны, внутри и за пределами королевства»{165}. Летелье тщательно проверял счета генеральных казначеев, внимательно следил за армейскими интендантами (должность, которую сам занимал до 1643 года), поощрял комиссаров и военных контролеров, улучшал режим переброски войск и квартирования. Это был «настоящий сизифов труд»{165} — приходилось преодолевать очень много препятствий и трудностей в этой области. Высшие военные начальники не имели привычки подчиняться гражданской власти, приносить в жертву «перу» гордость «шпаги». Командиры рот считали менее разорительным подкупать военных комиссаров и ответственных за парады, чем вербовать положенное количество солдат. Каждый из них тормозил набор изо всех сил, и это делалось с легкостью потому, что «в середине XVII века армия была лишь частично королевским постоянным институтом»{165}.
Армия находится на пути преобразований, за которыми следит Мишель Летелье, компетенцией которого король восхищается и действия которого поощряет. Особенно с момента заключения Пиренейского мира, а именно в период между 1661 и 1663 годами и 1665 и 1666 годами (когда готовится война, названная Деволюционной), понадобилось огромное количество приказов, подписанных именами Людовика и — чуть ниже — Летелье, чтобы завершить процесс национализации армии и установить в ней настоящую дисциплину. Уже в 1662 году само министерство имеет четкую структуру, и королевским актом от 24 февраля 1662 года Лувуа официально назначается сотрудником своего отца.
Летелье не довел свои реформы до логического конца (Лувуа тоже, хотя был хозяином положения в период с 1677 по 1691 год, обладал огромным авторитетом и огромной властью). Генералы, особенно те из них, которые, как де Тюренн, имеют высокое происхождение и большой авторитет, продолжают не подчиняться директивам высокопоставленных чиновников, даже приказам министра. Покупка военного звания и принудительный набор в войско — вот два традиционных порока, мешающих вербовке. Но позитивные элементы все-таки преобладают. Король отныне располагает в верхнем административном эшелоне департаментом с хорошо налаженной структурой. В 1665 году военные дела распределяются между пятью отделами. Один занимается уставной частью, другой контролирует персонал, третий рассылает депеши и конфиденциональные инструкции министра, четвертый наблюдает за переброской войск, пятому поручены вопросы продовольствия и жалованья. Каждый отдел подчиняется старшему чиновнику (Жан-Батист Кольбер сам получил такую же подготовку с 1648 по 1651 год). И этот старший чиновник — отныне высшее должностное лицо, возведенное без особых затруднений в ранг дворянства и удостоенное королевских почестей.
Военные комиссары, которых приструнили надлежащим образом, увеличивают число общих и частных войсковых смотров, охотятся за «фигурантами», этими лжерекрутами, которых подкупают начальники, не набравшие должного количества солдат и вводящие в заблуждение на смотрах свое начальство. Лувуа будет лишь следовать проторенным путем, чтобы дисциплинировать этих чиновников, которым вменяют сегодня в обязанность подготовить и осуществить модернизацию армии.
