Сам Лувуа является, возможно, лучшей находкой своего отца. Ему удается очень быстро завоевать доверие короля. Он пользуется поддержкой Людовика XIV, его влияние стремительно растет в период с 1663 по 1667 год, когда он начинает активно участвовать в составлении всех предписаний и даже в принятии решений. С 1667 по 1677 год — в то время, когда Летелье, назначенный на пост канцлера Франции, уходит с поста государственного секретаря, — Лувуа появляется в роли соправителя министерства. В течение десяти лет отец и сын распределяют между собой все обязанности. Мишель Летелье, человек малоподвижный, весь поглощен администрированием и дисциплиной. Лувуа же, министр по особым поручениям, предпочитает заниматься вопросами техническими и тактическими{114}. Летелье, по происхождению, по образованию и по манерам человек судейского сословия, является одним из самых ловких придворных своего времени{97}. Молодой маркиз де Лувуа, сформированный министерской бюрократией, человек судейский по образованию и по занимаемой должности, навязывает генералам короля гражданскую опеку лишь потому, что он таким парадоксальным образом стремится реализовать свое военное призвание, от которого ему пришлось отказаться.
Благодаря сотрудничеству Летелье, отца и сына, уже в 1666 году родилась сухопутная армия, выгодно отличающаяся от разнородных банд Тридцатилетней войны. Это уже королевская армия. С 1656 года король назначает пехотных офицеров. В 1661 году, как мы видим, он не решается сохранить должность генерал-полковника, которая стала свободной после смерти герцога д'Эпернона. Людовик оставляет такую же должность в кавалерии, но ограничивает власть ее носителя. Отныне монарх назначает не только маршалов Франции, не только генералов (генерал-лейтенантов армий и бригадных генералов), но и полковников (звание полковника отныне чаще встречается, чем старое название «командир полка»).
Король и его министры почти на всех уровнях постепенно установили больше порядка и ввели какую-то логику. С 1661 года полковник — это лицо, назначение которого определяется его компетентностью, — стал главным человеком в каждом полку{165}. Мало-помалу увеличивается также административная власть майора, но функции этого офицера будут точно определены только в XVIII веке. А основы военной иерархии были четко заложены теоретически уже в 1653 году, но практически она проявляется четко, совершенствуется с каждым днем. Итак, желая обеспечить быстрое увеличение численности войск, король решил, что тем из офицеров, которые ушли в отставку после 1659 года и хотели бы оставить за собой минимум военных обязанностей в надежде вернуть в какой-то момент полностью свой чин, можно будет в дальнейшем назначить содержание, равное половине оклада за выполнение службы сроком в полгода. Также замышляется общий план отмены практики продажи чинов (Лувуа ограничит ее позже чинами полковников и капитанов, Шуазель распространит ее лишь на полковников, Сен-Жермен попытается искоренить продажу абсолютно) и предпринимаются первые меры, призванные положить начало его осуществления: в 1664 году продажа запрещена в четырех ротах лейб-гвардейцев Его Величества, в самой престижной, самой элитарной кавалерии, представляющей королевский дом.
Людовик XIV и Летелье понимают, как важно хорошо содержать войска и заботиться об их оснащении всем необходимым. Приказом от 20 июня 1660 года устанавливаются правила оплаты регулярных войск (в полках и ротах, не относящихся к военному ведомству). Другим приказом устанавливается в ноябре 1665 года система поэтапного передвижения. Третий приказ определяет длительность военной службы. Четвертый — калибр пули. К несчастью, приходится импортировать ружья и мушкеты, изготовленные по разным стандартам, в основном из Льежа, Голландии и даже Швеции. Король и его министры понимают также первостепенную важность психологического фактора во всякой военной системе. До 1708 года при войсках не было организованной медицинской службы; но уже с 1647 года были отданы десятки приказов, чтобы определить подчиненность и установить иерархическую четкость между корпусами, как в регулярных войсках, так и в королевской гвардии. «Воинская доблесть, — напишет позже Клаузевиц, — выкристаллизовывается лучше под воздействием корпоративного духа»{159}. Накануне Деволюционной войны всякий старый солдат мог рассказать, по крайней мере в общих чертах, как строятся наши силы.
