И наконец, виконту де Тюренну показалось, что наступил удобный момент, чтобы атаковать имперцев у Сасбаха (27 июня), как вдруг во время разведки боем, проведенной с участием артиллеристов, его сражает вражеское ядро. Герцог де Лорж, его племянник, отводит армию за Рейн на исходные позиции, а Людовик XIV срочно направляет Конде на место сражения, чтобы остановить продвижение Монтекукколи в Эльзасе, который снова занимают вражеские войска (август — сентябрь 1675 года). Успешно выполнив задание, Конде удаляется в свой замок Шантийи. Граф де Монтекукколи также принимает решение распрощаться с армией, «заявив, что человек, который имел честь сражаться против Мехмера Кёпрюлю, против принца Конде и господина де Тюренна, не должен рисковать славой в сражениях с новичками в деле руководства армиями»{258}. Вот так, в один и тот же год, сошли со сцены три искуснейших военачальника. Но смерть де Тюренна, которая была серьезнейшей утратой, оплакиваемой всем народом, послужит впоследствии росту национального самосознания. Эрнест Лависс упрекнет Людовика XIV в том, что он оплакивал смерть своего кузена в узком кругу, так как мадам де Севинье упрекнет двор в том, что он слишком быстро забыл о «гибели своего героя». По пути следования тела маршала, перевозимого с берегов Рейна в Париж, собирались толпы скорбящих людей. «У гроба прославленного героя, — пишет мадам де Севинье, — раздаются всхлипывания, крики, создается давка, формируются процессии — все это вынуждало двигаться по ночам»{96}. Людовик XIV пожелал, чтобы виконт де Тюренн был похоронен в церкви Сен-Дени, там же, где Карл Мартелл и Бертран Дюгеклен. Более того, было принято решение, что тело маршала обретет последнюю обитель в новой часовне, предназначенной для Бурбонов.
В церкви Сент-Эсташ 10 января 1676 года Флешье произносит надгробное слово при погребении «высокого и могущественного принца Анри де Латур д'Овернь, виконта де Тюренна, главного маршала королевских армий, генерал-полковника легкой кавалерии, губернатора Верхнего и Нижнего Лимузена». Парижане, столпившиеся в храме, а потом и многие поколения школьников, будут слушать с благоговейным вниманием и даже учить наизусть панегирик, прославляющий «воина, христианина, слугу короля и верного защитника Франции», «человека, который донес славу своей нации до края земли» и единственным стимулом которого были желание прославить короля, стремление к миру и забота об общественном благе в ожидании дня, когда ему придет время «почить в славе»{39}.
Некоторые историки писали, что после смерти Тюренна и ухода Конде Людовик XIV сделал большую ошибку, отказавшись от маневренной войны. Это было не так. Они, видимо, забыли о великих услугах, оказанных герцогом Люксембургским, учеником, а потом и соперником Конде. Они закрывали глаза на тот факт, что оба королевства — бурбонские Франция и Испания — обязаны своим спасением в 1709 и 1712 годах только двум полководцам, которые придерживались наступательной тактики: герцогу Ванд омскому и маршалу де Виллару. Оба были учениками де Тюренна.
Начиная с лета 1674 года Людовик XIV делает попытки заключить приемлемый мир. Ему представляется, что оранжистский пыл голландцев поубавился и что амстердамские буржуа теперь не прочь вернуться к временам безмятежной торговли. Но скромные попытки короля Франции наталкиваются на решительные отказы статхаудера, озабоченного больше всего «своей славой и своими выгодами» и постоянно думающего о том, чтобы «обеспечить себе хорошую репутацию»{21}. Жаль, что Фенелон не задумался серьезно над этим вопросом: вместо того чтобы разоблачать империализм своего короля, он, может быть, понял бы тогда, что злые помыслы, честолюбие и чванство исходили из дома Оранских. Такое уточнение тем более необходимо, что, несмотря на продолжительность конфликта и большое количество его участников, Франция представляла тогда внушительную силу и ее миролюбивые предложения нисколько не были продиктованы страхом или неуверенностью в успехе.
Стремясь нейтрализовать принятые императором обязательства, Людовик XIV прибегает к «обходным» союзам. Он поддерживает «недовольных» в Венгрии, направляет их вождю Текели денежную помощь и людей{206}, содействует избранию королем в Польше Яна Собеского (1674) и тайно посылает ему деньги, чтобы он боролся с Бранденбургом и в то же время оказывал помощь венграм. В Средиземном море Франция открыто поддерживает сицилийцев Мессины, восставших против испанского владычества. Все это, разумеется, не способствует скорейшему завершению войны. Заключенные Францией союзы оказываются порой обременительными для нее. Шведы отвлекают от Рейна Великого курфюрста, но восстанавливают против нас датчан. Их король уже не Густав-Адольф, но еще не Карл XII; что же касается короля Карла XI, то он далеко не стратег. Шведы будут разбиты на суше под Фербеллином (1675) пруссаками и на море — Тромпом, союзником датчан (1676), Великий курфюрст отнимет у них Штеттин (1677).
