Эти памятные демонстрации не только устраиваются для двора; они устраиваются двором. У каждого своя роль: у дофина, у законных сыновей французского короля, у принцев крови, у офицеров короны, у высокопоставленных сановников королевского двора. У комнатного дворянина и у капитана личной охраны короля тоже свои обязанности. Однако что бы они делали без церемониймейстера Франции, главного прево королевской резиденции, без лиц, представляющих послов? Места одних и других определяются придворным этикетом, который сам по себе претерпел изменения и отточился в результате более чем столетнего использования и который может быть изменен только
Но традиции, пожалуй, сильнее перемен; неукоснительное соблюдение этикета, выработанного с тем, чтобы представлять все в наилучшем виде, делает этот двор упорядоченным, «классическим», подчиняющимся определенной логике, совершенным. Те, кто описывают версальские торжества, часто называют их балетом, как если бы двор и придворный балет стали синонимами. Но поставленный балет предполагает иерархию и дисциплину. В таком случае слишком поспешно заверение, что двор Людовика XIV был чрезмерно «иерархизирован» и что дворянство, живущее в окружении короля, было уже так хорошо «одомашнено», что стало как бы превращаться в его «инструмент».
Видимость именно такова. Свод правил, определяющий церемониал этикета 1682 года, — это уже объемистый труд, который беспрестанно обогащается, его изучение серьезно увлекает весьма известных лиц: Месье (и уже с давних пор), герцога Сен-Симона (с 1691 года). Церемониал зависит от ранга и способствует различению по рангам. После короля по рангу идет наследник, затем Месье — брат Его Величества, законный сын Людовика XIII, после него идут законные внуки. За ними следуют принцы крови.
Можно было бы быстро разобраться в этом деле, если бы был один-единственный ранг в каждой категории, но дело в том, что внутри каждой группы все регулируется особым протоколом. Людовик XIV выносит по этому поводу беспрекословное решение всякий раз, когда этого требует политическая необходимость или когда ему надоедают диспуты заинтересованных сторон. Так он поступает 4 марта 1710 года, устанавливая ранговые отличия для принцесс. Он придает этому достаточно важное значение и собирает на следующий день совет министров, чтобы решить этот вопрос{103}. Отныне по его воле «ко всем дочерям королевского дома по прямой линии будет обращение «Мадам», и они будут рангом выше всех других принцесс королевской семьи, даже не будучи замужем; и дочери герцогини Бургундской будут рангом выше, и вдовствующая Мадам (принцесса Пфальцская), и принцесса, на которой женится герцог де Берри; а по побочной линии королевской семьи замужние принцессы будут рангом выше, чем незамужние». Так же будет и «с другими принцессами крови: мадам герцогиня и замужние принцессы крови будут рангом выше Мадемуазель (дочери брата Людовика XIV), потому что она — незамужняя принцесса крови». Маркиз де Торси, которому принадлежат эти аналитические выкладки, заканчивает такими словами: «В намерение короля входило установить мир в королевском доме путем такого регламентирования»{103}. В наше время во Франции есть только один человек по имени Жан Франсуа Сольнон, который способен понять такой сложный текст после первого прочтения[66]. Даже люди, специально занимающиеся Великим веком, вынуждены обращаться к генеалогическим схемам, ломать себе голову и выписывать все, что там находят, чтобы во всем разобраться. Ибо мы утратили чутье (почти интуитивное), помогающее постигнуть иерархические и ранговые построения. По мужской линии Людовик XIV четко определил 4 марта 1710 года титулы многих принцев. «Было предложено, чтобы герцог Шартрский назывался: «Месье Принц» (как некогда глава дома Конде), но это оказалось неверным; теперь доведено до сведения всех, что он сохранит свое имя, то есть герцог Шартрский, но будет пользоваться всеми привилегиями первого принца крови. В отношении герцога Энгиенского было сообщено, пишет Сурш, что из уважения к памяти его отца, принца, он примет титул (“Месье Герцог”) лишь после похорон своего отца»{97}.
Принцы крови стоят на голову выше узаконенных, внебрачно рожденных детей, и ранговое положение последних является постоянной заботой их отца с 1694 по 1715 год, вызывая пересуды и различные толки, а также раздражение герцога Сен-Симона. Неопределенность, связанная с их будущим положением, стремительно возрастающие оказываемые им милости — вот в то время темы для размышлений относительно власти короля в области рангов и привилегий.
