Два постановления совета (одно в январе, другое в августе 1675 года) поддерживают университет против парламента и запрещают принимать или преподавать положения, основанные «на принципах Декарта». Именем короля запрещено выражать волю Господа иначе, нежели устами Аристотеля или Фомы Аквинского. В том же году снова звучат предъявленные ордену ораторианцев обвинения в янсенизме: действительно, сам генерал де Сент-Март не скрывал своей приверженности святому Августину. Отныне все поводы хороши для неотступного преследования святых отцов. Ораторианца Бернара Лами, профессора философии в Анже, подозреваемого в картезианстве, теперь обвиняют в том, что он проповедовал подрывную политическую мораль. А не он ли заявлял, что «в состоянии невинности не было никакого неравенства в положении, а затем с греховностью появляется различие между людьми, из которых одни командуют, а другие подчиняются». И вот он удален из Анже королевским указом 10 декабря 1675 года. Спустя два года отец Пело, который стал преемником Лами в Анже, навлек на себя гнев властей, так как занял ту же самую позицию. Будучи картезианцем, он также показался враждебным королевской власти, когда провозгласил, что «светская власть коренится в обществе. Отсюда следует, что монархи получили ее непосредственно от общества, хотя по своему происхождению она божественна»{214}. Несмотря на покровительство Арно, своего епископа, Пело был осужден постановлением совета от 17 сентября 1677 года и выслан в Брив. В том же году король действует против другого ораторианца, толкователя Декарта, отца Пуассона. Внутри ордена ораторианцев положение было в высшей степени неясным. Менее дисциплинированные, чем иезуиты, ораторианцы опротестовывали открыто или тайно как циркуляры своей конгрегации, так и постановления королевского совета. Со своей стороны, слишком усиливая вмешательство, под воздействием Арле и де Лашеза, Людовик XIV превращал янсенистов в картезианцев, а некоторых картезианцев почти что в республиканцев.
Осенью 1678 года, в то время как по некоторым разрозненным, но многочисленным признакам уже можно было предвидеть близкий конец Церковного мира, генеральная ассамблея ордена ораторианцев пыталась утихомирить своих членов и успокоить Его Величество, навязав всем священникам формуляр (это было манией века), в котором в одно и то же время осуждался и Декарт и Янсений. До нас дошло любопытное свидетельство об этой капитуляции, скорее ловкой, чем искренней. В письме от 12 октября мадам де Севинье пишет Бюсси-Рабютену: «Иезуиты теперь еще более могущественные и злобствующие, чем когда бы то ни было. Они заставили запретить отцам ордена ораторианцев преподавать философию Декарта и, следовательно, как бы остановили кровообращение».
На деле, чтобы умилостивить короля, отец де Сент-Март отправил ему посланника, отца де Сайяна, друга Арле, которому поручили доложить об ассамблее конгрегации. В субботу 26 сентября в Сен-Жермене Людовик XIV по возвращении с мессы впервые принял ораторианца: «Ну, с этим покончено? — Ваше Величество, ассамблея закончилась так, как этого желали Ваше Величество. — Но это прошло единодушно
