В эти месяцы затишья французы твердо решили довести войну до почетного и разумного мира. Ведутся постоянно переговоры; этого желает Людовик XIV; Круасси обязан этому подчиняться (он умрет в июле 1696 года); его сын Торси — который является его преемником — уже окончательно созрел для этого. Но в течение всего 1695 года стороны не особенно продвинулись в переговорах. Император до такой степени несговорчив, что переговоры прерываются, едва начавшись. Тем не менее королю Франции удается добиться все-таки хороших результатов в переговорах с Соединенными Провинциями. Их требования таковы, что вполне можно договориться. Голландцы хотят, чтобы Людовик XIV называл принца Оранского «Его Величество король Великобритании и Ирландии»; они требуют создания нового барьера для Нидерландов, то есть фортов, где они могли бы держать гарнизоны. Но Вильгельм III, вошедший в азарт войны, срывает переговоры.
Но «великий альянс» уже сильно ослаблен. Испания, кажется, на исходе сил. А герцог Савойский, которого нисколько не удивляют перемены политического курса, только и мечтает о заключении сепаратного выгодного мира. Людовик XIV окружил его со всех сторон и нейтрализовал; Виктор-Амедей только что потерял поочередно Савойю и Ниццское графство. Он удерживает Пьемонт, но присутствие французских войск в Касале создает для него дополнительную угрозу. Теоретически Франция может заставить его отдать Ниццу или Савойю, не давая ничего взамен, но подобное требование не обеспечило бы спокойного будущего и возбудило бы еще большее желание у императора завладеть итальянскими территориями. На практике идет становление французской дипломатии, одной из самых ловких. В этой гибкости и сговорчивости, быстро устраняющих чинимые затруднения, угадывается влияние молодого маркиза де Торси, а также мудрый подход старого короля. С монархом Пьемонта обращаются не как с побежденным, а как с союзником в силу секретного пакта, заключенного с ним 29 июня 1696 года, и мира, подписанного в Турине 29 августа. Франция возвращает ВикторуАмедею не только Савойское герцогство, Ниццу и Вильфранш, но еще и Пинероло, уже давно аннексированный и являющийся ключевым пунктом наших пограничных укреплений. Савойцы выставят совместно с нами свои войска при нападении на Ломбардию. В случае успеха Людовик XIV обещал им отдать ту самую Миланскую провинцию, о которой они мечтают, а взамен забрать герцогство Савойское, эту франкоязычную землю и зону, имеющую бесспорный стратегический интерес для Франции. Чтобы скрепить эту договоренность двух дворов, заручаются обещанием совершить бракосочетание между герцогом Бургундским (ему 14 лет) и Марией-Аделаидой Савойской (ей 11 лет), дочерью правящего герцога. Свадьба назначена на 7 декабря 1697 года.
Одной из самых больших политических заслуг короля Франции было то, что он принес в жертву Пинероло ради мира. Туринский мир разозлил императора, вызвал беспокойство у принца Оранского, заставил Карла II отказаться от интервенции в Италию; отныне вся тяжесть войны ложится на внутренне разобщенную Англию и на Голландию, в которой тоже нет единства. Людовик понимает, что у морских держав, в конце концов, есть основания теперь пойти на уступки. Он передает Вильгельму Оранскому, что в обмен на мир он признает его наконец «королем Великобритании». Польщенный этим признанием, которое ему дороже всего на свете, принц Оранский оказывает сильное давление на голландцев, чуть поменьше на императора, чтобы заставить их согласиться временно обойтись без короля Испании, и договаривается с королем Франции о мирном конгрессе 4 февраля 1697 года. Конгресс откроется в Рисвике 9 мая.
Как все подобные конференции, это собрание европейских полномочных представителей в деревне неподалеку от Гааги не прошло без столкновений и недоразумений. Испанцы требуют вернуться к тем положениям, которые были записаны в Пиренейском договоре, то есть к границам 1659 года. Император Леопольд не только потребовал, чтобы были возвращены Страсбург и весь Нижний Эльзас, но и признаны положения Мюнстерского договора 1648 года. Голландцы требуют срочно заключить новый торговый договор. В Рисвике все мутит император. Он занимает такую жесткую позицию, что Людовик XIV в конце августа предупреждает конгресс, передавая через Торси и трех своих представителей (Арле де Бонней, Калльера и Вержюса де Креси), что он сохранит Страсбург за собой.
