Новость о подписании первых договоров приводит в восторг мадам де Ментенон: «С особой радостью воспринимаются новости о свершениях настоящего момента, потому что виден конец бесконечным несчастьям, принесенным войной». Такое же удовлетворение выказывают воспитанницы школы Сен-Сир. Дамы из Сен-Луи рассказывают в письмах к своей покровительнице, как они отпраздновали мир: этот день в монастыре и в пансионате начался большим молебном, затем последовал прекрасный торжественный обед, а после обеда был устроен сбор персиков. «Праздник мира произвел здесь неизгладимое впечатление. «Нашлась лишь одна монашка, сестра Вейан, большая патриотка с сильно развитым боевым духом, которая сожалела, что война окончилась. Она напишет маркизе де Ментенон: «Я так поглупела с тех пор, как кончилась война и установился мир, что и не знаю теперь, о чем говорить; тем не менее я тоже участвую в общем празднике и нахожусь со всеми вместе и буду присутствовать, конечно, на сегодняшнем обеде». За это письмо ее пожурили: «Как же вам не стыдно, дочь моя, неужели вас может воодушевлять зрелище полумиллиона убивающих друг друга людей, а заключение мира кажется вам глупостью! По возвращении я постараюсь вас вылечить от этого недуга»{66}.
Заключение мира с империей 30 октября вызывает всеобщую народную радость; и народ радуется еще больше, чем король. Уже с 9 октября Людовик XIV беспокоится о том, насколько велики шансы принца де Конти стать королем Польши. А 15 октября в Версаль приходит обнадеживающее послание, и 5 ноября оно подтверждается другим таким же посланием. 7 ноября опять возобновляются опасения. А 9-го они еще больше усиливаются. Через два дня Людовик совсем теряет надежду. 12-го его информируют обо всех деталях неудачной попытки. И тогда король мобилизует все свое хладнокровие и талант пропагандиста, чтобы скрыть разочарование, устраивая торжественные церемонии по поводу заключения мира. В тот же день, 12 ноября, он заказывает молебен в соборе Парижской Богоматери; молебен служат 16 ноября, в субботу. 25 ноября он принимает в Версале депутатов парламента, других верховных палат и города Парижа, приехавших его поздравить с заключением мира. 26 ноября Большой совет и университет поздравляют его. 27-го свой комплимент ему зачитывает академия{26}. А вот по поводу молебна, отслуженного 24-го в домовой королевской церкви по поводу «заключения трех миров», не устраивается никаких торжественных церемоний{97}.
Рисвикский мир, начиная с самых первых переговоров на конгрессе и кончая большим финальным молебном, является компромиссным миром. Но есть компромиссы навязанные и по стилю напоминающие поражение. Здесь не тот случай. Современники прекрасно это знали или хорошо это чувствовали. «Король, — пишет маркиз де Данжо, — дал Европе мир на тех условиях, которые он хотел ей навязать; он выступает хозяином положения, и все враги соглашаются с этим, умеренность его требований вызывает у них восхищение, за что они ему возносят хвалу»{26}.
Основные принципы стратегической эффективности следующие:
5) поддержка населения;
6) использование больших моральных сил.
Подписание всеобщего мира, возможно, открывает новую страницу истории. Но это, однако, не помешает поразмышлять над войной, которая подходит к концу. Десять лет Аугсбургской войны дали богатый материал в этом отношении.
